Книга Полярный капитан, страница 23 – Аланна Дей

Как-то раз ко мне зашли Степаненко, Чирихин и Андреев. – Федор Андреич, разрешите подняться на вершину скалистого острова Столб. – Разрешаю, что ж так официально то! Можно конечно, нужно будет установить там триангуляционный знак и оставить записку в бутылке.

Ушли они радостные, мы снарядили их в собственный поход, вскоре, виднелисьтолько точки. С этого момента началось непосредственное исследование устья Лены.

Партии Хмызникова и Исполатова приступили к топосъемке, промеру и ограждению Быковской протоки.

"Внучку" приткнули к берегу острова Дашка. Степаненко и Чирихин начали съемку островов в заливе Неелова, Евгенов – прокладку триангуляции на Быковском полуострове. Я с комиссаром Колычевым и Величкиным отправился на поиски угля в бухту Тикси. Как хорошо, что мне встретился Величкин!– думал я. В качестве переводчика я собирался взять якута Скрябина, но почему-то в последний момент заменил его жителем селения Быковского Василием Ивановичем Расторгуевым.

Вчетвером с большим трудом мы перетащили через перешеек, отделяющий залив Неелова от бухты Тикси, шлюпку-четверку. И тут встретили тунгуса, пасшего стадо оленей. – Помоги нам перевезти через перешеек имущество экспедиции. Он немного испугался, а позже подогнал оленей. Я очень пожалел, что не встретил его раньше – он бы помог перетащить и шлюпку.

Вся бухта Тикси была покрыта неизломанным льдом! Я даже засомневался, не напутал ли с датой вскрытия бухты в 1903 г., когда к этому времени уже больше месяца работал в ней на катере. По заберегам на шлюпке прошли совсем недалеко. У "Зари" шлюпку пришлось вытащить на берег. В тот день я заметил, как «Заря» плотно стоит на прежнем месте. Корпус ее, наполовину обгоревший (я интересовался, ведь путного на ней уже ничего не было, оказывается, за несколько лет до этого на ее палубе местные охотники развели костер, додумались же), как будто выпрямился, крен на левую сторону менее заметен. Расстояние до берега всего 20 саженей.

Из-за осадков, мы решили ждать вскрытия бухты. Я ходил на рекогносцировку в южном направлении. Мое внимание привлекла уютная бухточка. Бухта Булункан с двухсаженной глубиной и приглубями берегами очень удобна для отстоя барж. Заведя туда баржи, можно защитить их от всякого ветра, так как вход защищен островом Бруснева. Отличное место.

А признаков вскрытия бухты и даже закраин для прохода шлюпки по-прежнему нет. Тогда я решил снова обратиться за помощью к оленеводам. Они запрягли две нарты, по три оленя, две вьючных и четыре верховых и тронулись берегом на юг. Первую остановку мы сделали в устье речки Булункан, под горой Громовой. Там стояла юрта моего старого знакомца Ивана Соловьева,которого называют по-тунгусски Холозай!

Продолжая путь, я искренне радовался, что за 17 прошедших лет я не забыл сложного искусства верховой езды на олене. Следующая остановка была на месте юрт нанятых нами тунгусов Петра и Михаила на берегу залива, куда впадает главная река Сого, в устье лагуны при впадении речки Севастьян – место называется Кобчик. Временно остановились, – сделаем привал здесь? – я спросил у всей команды. – Вроде, неплохое место, ответил мне кто-то издалека. Здесь мы и встали на ночевку.

На следующее утро на легкой нарте и верховых оленях направились дальше. Наш вожатый Величкин, неудержимо стремился вперед! Видимо, он волновался и хотел поскорее разрешить всех нас глубоко интересующий угольный вопрос, в особенности меня. Тут явилось уже на место самолюбие Величкина, великий движитель человеческих поступков.