Книга Мой любимый шпион, страница 96 – Мэри Джо Патни

Лукас тоже улыбнулся.

– Совершенно верно, мадам Дюваль.

– Прошу вас, зовите меня Сюзанной. Ведь мы с вами родственники…

Лукас вежливо дождался, когда она разложит на второй салфетке хлеб и сыр для себя и мужа, после чего с аппетитом принялся за еду.

Симон занял место на том же бревне, что и Сюзанна, но на некотором расстоянии от нее, чтобы хватало места для салфетки с едой. Отпив вина, она передала кубок мужу. Тот с улыбкой кивнул ей. Казалось, все было замечательно. Вот только Симон не знал, как начать разговор об исчезновении кузена.

– Примите запоздалые поздравления со свадьбой, – проговорил вдруг Лукас. – Давно вы женаты?

Супруги переглянулись.

– Всего несколько недель, – ответил Симон – и сам немного удивился. – А кажется, будто гораздо дольше… – Внезапно он осознал, что с самой первой их встречи Сюзанна была неразрывно связана с ним.

– Мне тоже так кажется, mon chéri, – с улыбкой сказала Сюзанна.

Повернувшись к кузену, Симон пояснил:

– Впервые мы встретились много лет назад. Тогда ты уже служил во флоте, но я точно помню, что писал тебе о том, как ездил на свадьбу к своему кузену графу де Шамброну и подружился с его юной невестой.

– Так вы та самая Сюзанна? – изумился Лукас. – Симон подробно описывал вашу красоту и очарование.

– Правда? – Сюзанна одарила мужа ласковой улыбкой. – А мне тогда казалось, что вас особенно поразило мое умение обращаться с лошадьми. Впрочем, я в то время только и думала что о своей свадьбе.

С таким видом, будто разговор доставлял ему удовольствие, Лукас продолжал:

– Помнится, кузен, ты выражал надежду, что встретишь такую же девушку, когда будешь готов остепениться.

Симон ненадолго задумался, затем кивнул:

– Что ж, так и получилось. В точности как она. Но с тех пор нами обоими был проделан долгий и тернистый путь. – Симон взглянул на Сюзанну, затем перевел взгляд на Лукаса. – Да-да, путь был долгим и тернистым для каждого из нас. Но что же случилось с тобой, Лукас? Нам сообщили, что французы потопили твой корабль, и ты считался пропавшим без вести, предположительно – погиб.

Лукас в задумчивости крошил хлеб, наконец произнес:

– Не хочу рассказывать. Я недостоин говорить с вами после всего, что совершил.

– Год назад, примерно в то же время, когда отрекся император, одному из друзей наших родственников показалось, что он заметил тебя на улице Брюсселя и что ты был одет как монах, – проговорил Симон. – Он рассказал о случившемся твоему двоюродному деду и его жене.

– У них все хорошо? – встрепенулся Лукас.

– Да, только они отчаянно тоскуют по тебе. И до сих пор скорбят. – Симон умолчал о том, что и сам скорбел. – Хоть надежда была самой призрачной из возможных, они попросили, чтобы я что-нибудь разузнал. Последние годы в армии я служил в разведке, вот они и надеялись, что я раздобуду сведения.

Судорожно сглотнув, Лукас пробормотал:

– Я хотел, чтобы вы просто смирились с мыслью, что меня нет в живых.

– Ну а я не смирился. Я спросил друга, тоже занятого разведкой, не сможет ли он что-нибудь выяснить благодаря своим связям во Франции. Он навел справки и узнал, что ты выжил, когда твой корабль потопили, попал в плен и был увезен во Францию.

Лукас доел хлеб с сыром, стиснул пальцы на коленях и прошептал:

– Не говори больше ничего. Пожалуйста…

Но Симон неумолимо продолжал: