Книга Мой любимый шпион, страница 93 – Мэри Джо Патни

Симон усмехнулся. Он прекрасно понимал чувства лошадей.

К некоторому удивлению супругов, им удалось отправиться в путь вскоре после полудня. К тому времени Морис и Джексон отбыли в Брюссель в экипаже. Обещанная темно-синяя амазонка из простенькой плотной ткани оказалась великовата Сюзанне, но она лихо управлялась с длинной юбкой. По мнению Симона, его жена была бы неотразима даже в мешке из-под картошки. Они помахали Мари и слугам, которые вышли проводить их.

Проезжая через деревню к дороге, ведущей на восток, Сюзанна проговорила:

– Пожалуй, спрашивать, известно ли вам, куда мы направляемся, уже поздновато.

Симон ухмыльнулся.

– Миледи, я же занимался сбором сведений и разведкой. Перед тем как отправиться куда-либо, я всегда выясняю обстановку. Наш первый пункт назначения – церковь Святой Агнессы в деревне, до которой отсюда три часа верхом. Брат Паскаль говорил, что именно там брат Иуда иногда находит приют.

День выдался в самый раз для верховой прогулки. Повозки и экипажи на дороге попадались редко, вдалеке на полях трудились крестьяне, а отощавшие за зиму коровы щипали сочную весеннюю травку.

Через несколько часов они остановились перекусить сыром, хлебом и красным вином, которые дала им в дорогу мадам Моро.

– Как романтично… – сказала Сюзанна, стряхивая крошки с льняных салфеток из запасов кухни постоялого двора. – Знаете, наверное, не стоило бы об этом упоминать, но вот только зад у меня от этого седла слегка побаливает…

– Миледи, будет еще романтичнее, если я сделаю вашему прелестному задику исцеляющий массаж, – с серьезнейшим видом отозвался Симон.

Сюзанна рассмеялась, и Симон последовал ее примеру; оба от души веселились во время этого шутливого разговора. Когда же они снова собрались в путь, Симон, готовясь усадить жену в седло, похлопал ее по тому самому прелестному месту. Сюзанна, рассмеявшись, отплатила ему тем же.

Неспешная и приятная поездка завершилась у церкви Святой Агнессы. Привязав коней, путники вошли в небольшую церквушку. Она выглядела довольно скромно, но казалось, что ее витражные окна и древние каменные стены излучали умиротворение.

Священник в сутане стоял на коленях перед алтарем, погруженный в молитву. Не сговариваясь, супруги сели на последнюю скамью. Симон заметил, как Сюзанна прикрыла глаза, и понял, что момент и впрямь самый подходящий для молитвы, однако сам он никогда не отличался религиозным рвением.

Тоже закрыв глаза, Симон сосредоточился на ощущении покоя, царившем в этой церквушке, а потом вдруг задумался: о чем бы помолиться?

О мире для всех народов Европы – чтобы мужчины больше не гибли на полях сражений? И он вознес к небесам горячую молитву, хотя мир и казался ему недостижимой мечтой. Да еще в тот момент, когда Наполеон вновь раздувал пламя войны… Но зато он вполне мог высказать в молитве благодарность Господу за Сюзанну, подарившую ему радость, о какой он даже не мечтал. Эта женщина принесла в его дом тепло, и он благодарил за нее, а также молился, чтобы она полностью оправилась от страшных душевных ран, которые ей были нанесены. Она заслужила покой и счастье.

Не слишком ли вопиющей дерзостью будет попросить Господа вернуть ему Лукаса, лучшего из его друзей, родную душу, названного брата? Но ведь очень может быть, что Лукас погиб, а он, Симон, сейчас гонялся за призрачной надеждой. Лучше уж помолиться о покое для души Лукаса, где бы он ни был – на том свете или на этом.