Книга Мой любимый шпион, страница 67 – Мэри Джо Патни

На лице Джексона отразилось удивление, и после долгой паузы он спросил:

– Можно говорить без опасений, сэр?

– Конечно. Откровенность сейчас просто необходима.

– Ответить на ваш вопрос непросто, сэр. – Джексон нахмурился, и шрам на лице, исказившись, придал ему весьма устрашающий вид. – Само собой, я хочу угодить Дженни: она самое дорогое, что у меня есть, – но я и впрямь не уверен, что хочу быть камердинером. Да и не справлюсь я, это уж точно. – Он вытянул перед собой левую руку, скрюченную и покрытую шрамами, без двух кончиков пальцев. – Для хорошей работы мне не хватит сил, и в пальцах уже нет ловкости. – Он попытался сжать кулак, но не сумел. – И стрелять я не могу.

– Надеюсь, стрелять и не понадобится.

Симон задумался. Джексон говорил довольно складно, и речь его за время службы утратила мягкий выговор выходца из западных графств, который сохранился у Дженни. Этот человек явно не обделен умом, а ум Симон особенно ценил в тех, кто его окружал. Но вместе с тем в Джексоне чувствовалась ожесточенность и обида на весь свет – тревожный знак.

Однако он воевал и честно служил Англии – как и сам Симон. Следовательно, они должны были понять друг друга.

– Что ж, Джексон, с основными обязанностями камердинера вы справитесь без труда, а в случае необходимости вам в помощь можно обучить другого слугу. Но давайте вернемся к вопросу о том, хотите ли вы им стать. Будучи денщиком, раздражались ли вы, когда приходилось выполнять приказы тех, кто уступал вам умственными способностями?

Несколько эмоций сменились на лице Джексона, после чего он с едва заметной усмешкой произнес:

– Да, бывало. Но вас я к таким не причисляю.

– Поскольку я служил главным образом в военной разведке, надеюсь, что так и есть, – сухо заметил Симон. – Я никогда не принадлежал к числу военных, которые не прочь покрасоваться в Гайд-парке или блеснуть в высшем лондонском обществе, так что мне не нужен камердинер, владеющий искусством зеркальной чистки сапог.

– Я умею чистить сапоги как полагается, – отозвался Джексон. – Такому человеку, как я, нужна работа, чтобы выжить.

Симон внимательно вглядывался в лицо собеседника, стараясь понять, что это за человек. Джексон неловко поерзал на стуле и пробормотал:

– Сэр, вы смотрите так, будто живьем сдираете с человека кожу.

Его левая рука, лежавшая поверх правой, начала ритмично сжиматься и разжиматься – как будто он все-таки пытался сжать ее в кулак.

– Мне уже говорили об этом, – криво усмехнулся Симон. – Очень полезное свойство, когда допрашиваешь неприятеля. Или испытываешь чью-нибудь выдержку. – Он перевел взгляд на левую руку Джексона. – Вы тренируете ее, чтобы действовала лучше?

Джексон покраснел и опустил левую кисть.

– А что, нельзя?

– Нет, напротив: вы поступаете очень разумно. Один мой друг получил подобное ранение и восстанавливал подвижность руки так же, как сейчас делаете вы. А недавно он написал мне и сообщил, что с рукой стало значительно лучше.

– Отрадно слышать.

Джексон возобновил свои упражнения. На Симона решимость собеседника произвела впечатление: уж он-то прекрасно знал, как больно разрабатывать поврежденные конечности.

Немного помолчав, Симон проговорил:

– Мне кажется, вы способны на многое, Джексон. Скажите, а вы хотели бы занять должность, в которой обязанности камердинера сочетаются с некоторыми другими? Возможно, со временем я найму личного секретаря, но сейчас он мне не нужен. Если хотите, можете пока что попробовать себя и в этой должности.