Книга Мой любимый шпион, страница 103 – Мэри Джо Патни

Симон занял соседнее кресло.

– Вы благодарны нам за помощь, а злитесь, потому что были вынуждены принять ее. Но вы слишком хорошо воспитаны, чтобы винить нас в том, что эта помощь была необходима.

Филипп невольно рассмеялся.

– Коротко и в самую точку, месье! Я ненавижу себя за то, что не в состоянии даже обеспечить мою жену, и… и я не знаю, когда буду в состоянии. – Филипп нервно теребил край пледа у себя на коленях. – И еще хуже представляю себе, когда смогу расплатиться с вами.

– Когда наступают трудные времена, помощи обычно ищут в семье, а мы и есть ваша семья, – разъяснил Симон. – Но вы и впрямь в сложном положении. Даже если некому оспаривать ваше право на поместье, понадобятся немалые средства – для покупки семян, скота, инвентаря, найма работников.

Филипп болезненно поморщился.

– Да, знаю… Когда мы возвращались в Шато-Шамброн, я думал, что увижу ухоженное поместье, каким оно мне запомнилось. А вместо этого… – Он прерывисто вздохнул. – Не знаю даже, за что хвататься, чтобы поместье снова начало приносить доход.

– Вам известно, кто занимался юридическими делами вашего отца? Полагаю, при составлении всевозможных контрактов и купчих граф обращался к нотариусу. Вот он и поможет вам определить ваше финансовое положение. Может, завещанных вам средств вполне хватит на то, чтобы привести поместье в порядок.

– Хотелось бы надеяться. Но такая удача маловероятна. – Филипп явно был настроен пессимистически. – Отцовский notaire – месье Морель из Сен-Дени, это к северу от Парижа. Но я с ним ни разу не виделся. Отец собирался указать в завещании, что оставляет поместье мне, но я не знаю, сделал он это или нет. Мне говорили, что его бегство было внезапным. – Филипп пожал плечами. – Надеюсь, когда император снова воссядет на трон, суд поддержит меня в моих притязаниях.

– Он уже на троне, но не знаю, долго ли просидит на нем. Армии союзных держав вот-вот вторгнутся во Францию и свергнут Наполеона. Уже навсегда.

– Император не раз совершал невозможное – вопреки всем ожиданиям! – с горячностью выпалил Филипп. – Сможет и на этот раз!

– Может быть. Но шансы против него стремительно растут. – Тут Симон наконец решил, что пора объявить, на чьей он стороне в этой затяжной войне. – Как я уже говорил, вы с Мари можете остаться здесь, пока не поправитесь и не решите, как быть дальше. Но вам следует знать: я был полковником британской армии и продал свой патент лишь недавно. Мы с Сюзанной не желаем превращать этот дом в поле политических баталий, но я пойму, если вы сочтете неудобным жить под этой крышей.

Филипп отпрянул в кресле.

– Зачем же вы впустили к себе врага? – изумился он. – Чтобы унизить? Или хотите уничтожить нас?

– Я не считаю вас своим врагом. И готов признать, что некоторые реформы Бонапарта были превосходными и весьма своевременными, например – реформа системы правосудия. Но его стремление завоевать весь мир и сами завоевания, которые привели к гибели целых армий, не говоря уже о разорении Франции… – Симон прикусил язык, чтобы не добавить еще чего-нибудь в том же духе. – Этого я ему не могу простить.

– Как бы я хотел, чтобы мы с Мари покинули этот дом! – взорвался Филипп. – Но, увы, мы здесь в ловушке. Я не могу обрекать ее на жизнь среди руин, да еще – в таком положении. А я сам… я слишком слаб даже для того, чтобы уйти, хлопнув дверью.