Книга Обесчещенная леди, страница 120 – Мэри Джо Патни

— Почти не болит! — воскликнул он дрожащим, хриплым от напряжения голосом. — Как такое возможно?

— Выправив кости, я устранил болезненное давление на воспаленные нервы, — доступно объяснил Лукас, отходя от стола. — Но еще какое-то время будет чувствоваться сильная слабость и некоторая боль при движении.

В полнейшем изумлении Годфри перекинул ноги за край кушетки и попытался встать… но рухнул, как куль с мукой. Слава богу, Патрик успел подхватить его, не позволив упасть на пол.

— Какого черта, Фокстон, что с ним?

— Просто атрофировались мышцы ног. Потребуется время, чтобы их восстановить. Годфри, вам нужно упражняться понемногу, но постоянно. Для облегчения боли в мышцах рекомендую ежедневные горячие ванны. Потерпите немного: через несколько недель и сила, и ощущение равновесия к вам вернутся.

Годфри кивнул и, крепко ухватившись за руку брата, осторожно шагнул вперед.

— Патрик, я слаб, словно младенец в люльке, но ходить могу и мне почти не больно! Неужели я снова буду нормально жить? — Усевшись на стул, он поднял взгляд на Лукаса. — Лорд Фокстон, никакая благодарность не выразит моих чувств!

— Рад, что сумел помочь и никакая благодарность мне не нужна, — просто ответил тот.

Судя по тому, что опирался Лукас на кушетку, держался он на одной силе воли.

— Тогда, Фокстон, позвольте дать вам совет, — пробормотал Патрик. — Когда у вас просят объяснений — хватит, черт возьми, прятать глаза и делать виноватый вид! Отвечайте прямо: комендант крепости отказался выполнять свою часть договора, поэтому вы сочли возможным не выполнять свою. Чего стыдиться, если так и было? А мы с братьями, со своей стороны, всех известим, что обвинения в ваш адрес были необоснованными.

Лукас смотрел на него так, словно не понимал ни слова, потом все же спросил:

— Вы думаете, этого достаточно, чтобы не быть изгоем?

— Разумеется, нет, но со временем все утрясется.Просто говорите правду и не смотрите так, словно виноваты во всех смертных грехах, — с едким юмором ответил Патрик.

После того как помог младшему брату надеть сюртук и сапоги, он подхватил костыли и спросил:

— Годфри, ты уверен, что они тебе больше не нужны?

Тот встал и сделал осторожный шаг к двери, потом еще один, уже увереннее.

— Пока нет. Хочу выйти отсюда на своих двоих. — Протянув руку к дверной ручке, он взглянул на Кенди. — Интересно, много ли на свете таких, как вы?

Она покачала головой:

— Я была в семье единственным ребенком.

— Слава богу! — пробормотал Годфри явно с улыбкой и сам перешагнул порог.

Уже из коридора послышался радостный возглас его брата Уильяма:

— Годфри, ты без костылей?

Братья Роджерс ликовали уже за закрытой дверью, а Лукас неуверенно спросил:

— Симон, как ты считаешь, он прав? Если я буду держаться уверенно, без чувства вины, и спокойно говорить о том, что произошло во Франции, это как-то поможет избавиться от репутации человека без чести и совести?

Симон в раздумье нахмурил брови:

— Не думаю, что этого достаточно… Всегда найдутся блюстители нравов, предпочитающие осуждать, а не понимать. Но в одном майор Роджерс прав: если покажешь всем, что сам ты в ладах со своей совестью, многие это примут, и скандалы со временем утихнут.

— Значит, сегодня я похороню сомнения, правильно ли поступил, как можно глубже в душе, — не очень уверенно сказал Лукас.