Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 93 – Алла Ромашова

Она была его первой учительницей, его богиней Фемидой, которая судила его поступки и знания, чьим мнением он дорожил и которую в один день потерял, когда Фани внезапно покинула их дом. Почему она так сделала? Маленьким мальчиком он во всем винил себя. Это был первый болезненный поступок одной из любимых женщин композитора, которые в дальнейшем сформировали его внутренний мир. И Петр Ильич посвятил его принятию всю жизнь. Несколько раз он приезжал в Европу, но всякий раз находил причину проехать мимо небольшого французского городка Монбельярд. Прошло почти пятьдесят лет со дня их последней встречи, последнего урока в учебном классе за большим деревянным столом. Сейчас словно не Петр Ильич, а потерянный мальчуган шел по каменным булыжникам улицы Грандес к дому номер 28 и думал о том, как он мечтал в детстве вернуть свою первую учительницу, прижаться к ней, почувствовать запах яблок, которые она очень любила, и поговорить обо всем: о том, как прошел день, как пахнет свежескошенная трава, о том, что корова Машка, наконец, отелилась и теленок теперь по утрам заводить радостное мычание, приветствуя новый день. О музыке в его голове, которая переполняет его так, что он не может спать. И о том, как не хватает ему ее строгого напутствия: «Петя, музыка — это, наверное, хорошо, но в первую очередь — дисциплина и расписание, только так можно стать настоящим человеком».

Сколько времени утекло с тех пор… Петя уже давно превратился в пожилого и седого мужчину, но это давнее напутствие спасало и помогало ему во время очередной депрессии. Тогда он буквально брал себя за уши и вытаскивал из состояния болезненной тревожности и беспокойства — шел на службу, делал какие-то дела. Но с недавних пор ничего не помогало. Даже вино. Невозможно было снять маску, которую он носил теперь почти постоянно. И вот тогда он снова вспомнил о Фани. Его Фани. Надо разорвать порочный круг. Он приедет к ней, посмотрит ей в глаза и, наконец, поймет, что она не бросала его, маленького мальчика, и по-прежнему любит его.

Низенький трехэтажный дом с широкими зелеными ставнями. Бронзовый колокольчик — наследие прошлых лет. Петр Ильич хотел позвонить, но удержал руку и постучал их секретным стуком: раз-два-три-перерыв-раз-два.

Раздалось “entrez”, послышались шаркающие шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Фани: те же карие глаза, волосы почти без седины, великолепные зубы.

— Петруша, — всплеснула она руками. — Входи, мой мальчик. Как давно я тебя ждала! — низенькая старушка, семеня ногами, кинулась к композитору и прижалась лицом к его дорожному пальто. Ее по-прежнему молодые и озорные глаза вмиг наполнились слезами. Они постояли так, обнявшись. А затем Фани уперлась кулачком в грудь Петру Ильичу, седовласому мужчине преклонных лет, которого она все еже помнила маленьким мальчиком, и спросила:

— Ты же погостишь несколько дней? Нам столько надо рассказать друг другу!

И, обращаясь в сторону, в темноту комнаты, поинтересовалась у кого-то невидимого:

— Сильвия, ты уже уходишь? Позвольте вас представить друг другу, прежде чем ты уйдешь. Это моя любимая внучатая племянница. Она прекрасно говорит по-русски, я лично учила ее. Ты, Петруша, еще сможешь с ней познакомиться поближе.

В узенькую прихожую вышла молодая симпатичная женщина лет сорока, невероятно похожая на Фани в молодости. Представляясь, она улыбнулась той же ласковой и, одновременно, игривой улыбкой, которую ждал и ловил от своей первой учительницы Петя.