Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 90 – Алла Ромашова

— Эмилия, перестаньте притворяться. Здесь нас никто не видит. Нам надо обсудить наше… точнее — ваше положение.

— О-о-о… — Женщина поднесла руку к голове, явно собираясь рухнуть в обморок.

— Прекратите комедию. Если вы уляжетесь здесь на пол, я не пожалею ваш роскошный бальный туалет и полью вас из вон той лейки для пальм. В нее входят, между прочим, полтора ведра воды!

Видя, что женские уловки не помогают, немка сделалась серьезной.

— Говорите, что вы хотели, только побыстрее, у меня дела.

— Вам надо срочно найти нового шпиона на заводе, не так ли? Старый-то оказался застрелен.

Эмилия побледнела.

— Откуда вы знаете?

— Я сам его подстрелил. Эмилия, вы зашли слишком далеко. Вы привлекли барона, ездите по всей империи, собираете сведения, скупаете по дешевке технологии, сырье — мы знаем об этом и закрываем глаза до тех пор, пока дела вашего супруга полезны для России. Но — покушение на герцога, немца по происхождению! Оно могло привести к напряжению отношений между нашими странами! Неужели именно это и было целью? Я арестую тебя прямо сейчас!

Женщина взмолилась:

— Я ничего не знаю, Сильвестр! Я в самом деле не знаю! Мне пришла записка, я ее должна была передать своему человеку, не вскрывая. Я не знала, о чем в ней говорилось. Поверь мне!

— Где бумаги, который тебе передал Болховский?

— Он ничего мне не отдал! Сказал, что бумаги — гарантия его безопасности, и пока он не выберется из России, они останутся у него.

— Почему я должен тебе верить?

— Я правда не вру, — глаза женщины наполнились слезами. — Ради нашего сына — я говорю правду!

— Даю тебе последний шанс — если ты скажешь сейчас правду, я постараюсь сделать так, чтобы ты и твой супруг немедленно отбыли из России, а не попали в казематы Петропавловской крепости. Рассказывай, как ты завербовала Болховского, и кто еще с тобой связан?

Женщина вытерла платком, который подал ей советник, глаза. Узнав свой предмет туалета, она оставила его у себя.

— Ну хорошо. Я все тебе расскажу. С поручиком мы познакомились на балу в Санкт-Петербурге. Он был со своим товарищем. Не помню, как его звали. У нас началась … дружба с поручиком. И я упросила его помочь мне с бумагами. А что мне оставалось делать? Меня шантажировало немецкое правительство. Ты же знаешь, как это происходит.

— Ты забыла рассказать, — внимательно глядя немке в глаза, продолжил советник, — что товарищ поручика, имя которого ты «не помнишь» был твоим незадачливым любовником-агентом. А Болховский влюбился в тебя, и ты его приблизила, как перспективного. Между офицерами произошла дуэль, за которую его и выслали в Ижевск. По моему запросу мне передали донесение полиции, где говорится о причине дуэли — женщине по имени Эмилия. Ты сеешь смерть вокруг себя.

— Ты отпустишь нас?

— Дорогая, ты ведь так и не сказала мне, кто твой куратор, и кого еще тебе удалось завербовать?

— Я ничего не знаю. Все указания приходили мне по почте. Когда мы с Дитером собрались поехать в Россию, ко мне явился некто Якоб Вольфган. Имя, конечно, выдуманное. Я не знаю — вызывали ли Дитера на такую встречу — думаю, что нет — он слишком честен и порядочен для этого, — здесь Лагунов опять ухмыльнулся той случайной оценке, которую женщина, не заметив, дала себе.

— Этот шпик, Anwerber, — продолжила она, — призывал вначале к моему патриотизму — но ты меня знаешь… это не помогло. Потом предлагал деньги. Большие деньги за небольшие услуги. Я согласилась — ненавижу бедность, а жили мы — ты же помнишь? — не богато. Я должна была просто слать отчеты о наших с мужем поездках по заводам. Когда выяснилось, что мы поедем в Ижевск — сообщила, и меня начали шантажировать. Угрожали нашему сыну, если я не выполню поручение! Что мне оставалось делать?