Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 87 – Алла Ромашова

Пока велась эта полунаучная беседа, парнишки-утятники уже зашли на болотистую поляну, и над ней то тут, то там принялись взлетать утки. То и дело слышался выстрел, и утка либо камнем падала вниз, либо неровно летела еще какое-то время, и все равно опускалась на землю. Здесь ее подхватывала собака и приносила в зубах хозяину.

Охотники разбрелись по болотистой местности. Лагунов шел неподалеку от герцога, стараясь не терять его из виду. Тот уже убил несколько селезней и собирался было возвращаться к экипажам, как услышал негромкое чертыхание. Кто-то пыхтел за кустом, громко ругаясь и переходя иногда на удмуртское наречие:

— Да что же это! Второй раз в трясину утягивает. Кунгож! Черт!

Герцог обошел густой кустарник и оказался на живописной поляне, полностью затянутой мхом. Посреди нее, по пояс в болотистой жиже, невесть откуда взявшейся в этом удаленном месте, торчал Мишка, отправленный на охоту утятником. Что-то пошло не так, и подмастерье попал в трясину. Сейчас он руками ухватился за ближайшую кочку и раскачивался, пытаясь освободиться, но лишь все глубже и глубже уходил вниз. Герцог поспешил к нему.

— Стой, — закричал Мишка. — Извините, не узнал ваше сиятельство! Стойте где стоите и не двигайтесь. Иначе тоже зазря сгинете. Вы лучшай ружье свое мне протяните и тащите, коли помочь хотите.

Герцог, не теряя времени, протянул вперед двустволку, конец которой ушел под воду. Мишка ухватился за нее, как за палку, обеими руками. Герцог одной рукой схватился за чахлую березу и начал подтягивать парнишку. Жижа постепенно отпускала бедра, колени, ноги Мишки. Вылез он без сапог, сокрушаясь:

— Видать судьба у них такая, несчастливая. Рок!

Герцог вслушивался в бормотание мастерового и не мог понять — о чем он? Какая судьба может быть у сапог? Так и не выяснив этот вопрос, он уже собирался возвращаться, наказав утятнику-неудачнику более на болото не лезть, — но в это время ударил выстрел, и что-то коротко просвистело рядом с ухом. Пуля в щепки разнесла ту самую чахлую березу, за которую герцог только что держался. Одновременно грянул второй выстрел, и кто-то ойкнул в кустах на краю поляны. Мишка забежал впереди герцога и встал перед ним, закрывая телом своего спасителя. Куст зашевелился, и оттуда показался советник с ружьем, из которого еще шел дымок. Мишка растопырил руки и пошел на Лагунова, рыча:

— Ах ты, предатель! Ихнее сиятельство застрелить вздумал!

— Герцог! Не слушайте его! Вы живы, целы? Мишка, успокойся: я стрелял в убийцу. Надо проверить — убит ли он.

Одновременно на поляну выскочили охранники, оставившие зятя императора в покое «хотя бы во время охоты», как он этого требовал, утомившийся от беспрестанного надзора за своей персоной. Один охранник бросился наперерез Лагунову. Второй — схватил Мишку. Герцог остановил охрану, велев отпустить мужчин.

— Получается, господин Лагунов, вы спасли мне жизнь?

— Ваше сиятельство! Вы спасли жизнь этого рабочего, а я, вероятно, вашу. Вот такой круговорот.

— Но кто хотел убить меня?

— Позвольте, я удостоверюсь, что убийца мертв, а после все вам расскажу.

Герцог кивнул. Советник дошел до края лужайки и, отодвинув ружьем кусты, вгляделся в застывшее лицо стрелка с открытыми глазами. Он наклонился к трупу, чтобы убедиться, что пульса нет. Из нагрудного кармана Болховского торчал белый шелковый платок, надушенный, и пахнущий теми же духами, что и женская перчатка на ручке немки, к которой советник прикладывался несколькими минутами ранее.