Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 85 – Алла Ромашова

Сперва советник поспешил к стоящей поодаль коляске, запряженной статным рысаком игреневой масти в корню и кровными пристяжками, принадлежавшей генерал-губернатору ижевского завода. Рядом с Нератовым восседал еще один видный господин с пышными усами на добром лице. Это был генерал-губернатор уездного города Воткинска и управляющий железоделательным заводом Илья Петрович Чайковский, давний знакомый советника. Респектабельные господа прервали важную беседу, которую вели с чересчур серьезными для охоты лицами, и заулыбались, приветствуя советника. Так вышло, что он помог обоим, и теперь генералы искренне радовались встрече.

— Ваши превосходительства, — начал было Лагунов, но сразу был прерван Чайковским:

— Оставьте, Сильвестр Васильевич! Мы же договаривались: для вас я Илья Петрович! Как вам охота?

— Охоту люблю, — признался советник, — но предпочитаю охотиться в родительском имении, в Казани. Однако это случается редко ввиду моих частых командировок. Последний раз мы охотились на лис в Баварии.

— Тогда вы должны быть знакомы с герцогом Лейхтенбергским: он страстный любитель охоты на лис.

— Нет, с ним мне не довелось познакомиться, а вот с Дитером Ригелем, промышленником, мы хорошо приятельствовали, когда я служил в дипкорпусе в Пруссии, особенно с его супругой.

Генералы переглянулись между собой и хохотнули. Нератов продолжил:

— Да-с, его супруга — дама обольстительная! Она первый день в городе, а уже очаровала мужскую половину общества. Прекрасно разбирается в искусстве, и сама пишет неплохие пейзажи. С ней есть о чем поговорить. Она с таким азартом рассказывала про опыты с камерой обскура и даже знакома с гелиографией и дагеротипией! Я обещал показать ей свой аппарат. Мы договорились сделать общую фотографию сегодня вечером. Но стоять не двигаясь придется не менее двадцати минут! Ломаю теперь голову, как это исполнить.

Пока обсуждали возможность такого отпечатка и сам процесс, охота уже началась.

Зайцеловы, как называли загонщиков зайцев, двинулись в поля, шумя и вороша перед собой пожелтевшую к осени растительность длинными палками. Гончие помчались по траве. Зайцы выскакивали то тут, то там, напоминая серые блики над речными волнами. Загонщики шумели, выкрикивая удмуртские непонятные словечки «дер-дер-дер», «быги-быги-быги» и гоня рысаков на стрелков, выстроившихся в ряд с ружьями наготове. Когда выстрелило последнее ружье, на земле лежала сотня трупиков крупных самцов и самок, молодых и старых. Пока загонщики собирали зайцев и укладывали их в рядки, охотники проверяли ружья. Первый расстрельный акт закончился. Охотники, кто пешком, кто в повозках или верхом, двинулись в сторону следующей точки, где должна была состояться охота на уток. Лагунов нагнал группу иностранцев, увлеченно обсуждающих детали охоты, поведение собак и богатую добычу. Лицо купца Ригеля сделалось любезным.

— Здравствуйте, ваше высокоблагородие. Рад, весьма рад вас видеть. Не знал, что вы в городе. Как приятно видеть знакомого вдали от родных мест! Эмилия, смотри, кто здесь!

Женщина, которая вела оживленную беседу с герцогом Максимилианом, повернулась и с очаровательной улыбкой поприветствовала советника, подав для поцелуя руку, обтянутую надушенной перчаткой из тончайшей кожи.

Сильвестр Васильевич наклонился к руке и сразу вспомнил этот аромат, который он бы узнал сразу, если бы не ревность, замутившая его сознание — именно этим зовущим флером пах Болховский в их последнюю встречу. Советник замер над перчаткой, удерживая руку немки в своей руке.