Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 82 – Алла Ромашова

— Доброе утро! Я не стала вас будить. Надеюсь, что вы хорошо спали.

— Доброе утро, и еще раз спасибо за ваше гостеприимство! — Лагунов выглядел счастливым, лицо его сияло. Фани присела в книксене и скромно улыбнулась. В старомодном платье, которая ей одолжила хозяйка дома, она выглядела торжественно, словно на приеме. Лицо ее горело румянцем, а движения за одну ночь изменились и приобрели женственную грацию. В ней почти невозможно было узнать вчерашнюю измученную женщину.

Графиня улыбнулась:

— Милочка, я вижу, вы совсем поправились. Я рада. Надеюсь, что и ваш второй приятель быстро пойдет на поправку. В отличие от меня! — Графиня грустно посмотрела на счастливую пару. — Все же тяжело, когда близкий человек оказывается подлецом, — обратилась она больше к Фани.

— Ваша милость… — Лагунов задумался, как бы поддержать даму. — Вам незачем расстраиваться. Вы по-прежнему богаты, известны в обществе, а легкая скандальная слава вам не повредит, напротив — поможет быстрее найти нового… интересанта. И… насколько я слышал, вы — страстная лошадница? Вот кто-кто, а лошади никогда вас не предадут.

Графиня с некоторым сомнением выслушала тираду советника. И к концу речи Лагунова ее морщины даже слегка разгладились.

— А и действительно, пройдусь-ка я в конюшню! У меня там есть конь, один в один поручик: статный, с серым чубом, глаза с хитрецой. Велю его высечь. А слугам поручу выкинуть вон все вещи этого негодяя. Чтобы и духу его не было в моем доме!

Лагунов насторожился:

— Вещи? А вы не могли бы мне их показать, прежде чем выкинете?

— Да бога ради, извольте! Вас проводят в бывшую комнату поручика. Эй, Глашка, помоги встать!

Бумаги так и не нашлись. Как сквозь землю канули, хотя хозяйка дома уверяла, что видела какие-то кальки с чертежами на столе в комнате Болховского. Графиня тепло распрощалась со своими гостями. Василий, который с комфортом переночевал в людской, запряг лошадей, и бричка покатила в сторону Ижевска.

Внутри экипажа сидели, держась за руки, Фани и Лагунов. Фани выглядела совершенно счастливой. А вот Сильвестр Васильевич, поглядывая на молодую женщину, испытывал странные уколы в сердце, которых ранее он никогда не ощущал.

Наконец Лагунов не выдержал:

— Дорогая Фани, у меня к вам есть два вопроса. Но, умоляю вас, не обижайтесь.

— На вас, Сильвестр Васильевич, невозможно обижаться. О чем вы хотели меня спросить? Спрашивайте.

— Скажите, это правда, что говорил поручик Болховский? Он действительно раньше ухаживал за вами, и вы готовы были принять его ухаживания?

— Вы неисправимы, Сильвестр Васильевич! Почему же вы всех и всегда подозреваете? Даже тогда, когда все карты перед вами раскрыты. Это невыносимо. Но я вам отвечу. Выйти замуж — вполне нормальное желание для женщины. Я, правда, уже и думать об этом забыла — копила деньги на старость в отчем крае. Когда поручик сделал мне предложение — я подумала, что он шутит. Но он настаивал на ответе — я не отвечала, не могла решиться. А, когда увидела вас, то сердце мое сделало окончательный выбор. И больше я никаких надежд поручику не давала.

Советник словно всматривался внутрь себя, ничего не произнося.

Фани с насмешкой разглядывала озадаченного любовника. В воздухе повисло ожидание ссоры. Однако Лагунов не выдержал и задал второй вопрос: