Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 56 – Алла Ромашова

Фани ахнула.

Статский советник выхватил пистолет из ящика стола и пулей вылетел из кабинета. Аркадий Иванович помчался за ним.

Лагунов, перепрыгивая через ступени лестницы, спрашивал:

— В какой комнате проживает Ангелина Петровна?

— Направо первая дверь.

— Дети в доме?

— Нет, они на прогулке с няней.

— Это хорошо. Детей не пускайте, отправьте к ним мадемуазель Дюрбах. Позовите городового и сообщите в полицейское управление.

Дверь в комнату тетушки была открыта. Яркий солнечный свет освещал каждый уголок жилища старой девы. Алые пятна крови на полу и стене самым возмутительным образом нарушали безупречный порядок и идеальную чистоту комнаты. Тетушка, приятная, немолодая дама, лежала на полу, из ее горла уродливо торчала рукоятка канцелярского ножа.

Сильвестр Васильевич проверил пульс. Его не было. Вынув из кармана носовой платок и обернув им рукоятку ножа, Лагунов вытащил орудие убийства. Кровь брызнула тонкой струйкой. Сильвестр Васильевич отвернулся. Втянул воздух, принюхался. Поинтересовался у управляющего:

— А что, любезный, тетушка курила? Хотя нет, — оглядел комнату и сам себе ответил, пока управляющий всхлипывал. — Не она. Так-с, любопытно.

Внимательно осмотрел стол, книги — везде царил порядок. Только ящик стола выдвинут, а замок сломан.

— Тетушка хранила ценности?

Вместо ответа управляющий ломал себе руки и вопрошал: «Что же это делается?»

— Что же ты, как девица? Отвечай на вопрос! Это важно! — Сильвестр Васильевич встряхнул управляющего. Тот изумленно огляделся вокруг и, наконец, немного успокоился.

— Вы меня простите, Ваше высокородие, я с детства крови не переношу. Меня как-то ребенком напугали — курицу при мне зарезали, а она из-под топора прямо на меня побежала: из горла кровь хлещет, с головы до ног обрызгала. Так я с тех пор на кровь смотреть не могу. А здесь…

Он приготовился снова заплакать, но статский советник его одернул:

— Ты, братец, уже не ребенок, изволь отвечать!

Управляющий наконец взял себя в руки.

— Какие-то семейные наследственные украшения, серебро в основном. Колечки всякие. Кулончик у нее был золотой — птичка на веточке. От матушки еще. Берегла его. Держала под замком в ящике. Вот в этом, да.

— Сейчас он пуст.

Лагунов внимательно смотрел на управляющего. Тот побледнел и заговорил скороговоркой, повторяя интонацию швейцара:

— Вашблагородие, это не я. Чес слово — не я. Я столько лет служу в доме. Зачем мне? Завод исправно платит. Я столько хозяев уже сменил. И никогда, никогда… Да я крови боюсь. А тут … — управляющий развел руками, словно показывая, что все это — свыше всех его сил.

— Успокойся, голубчик, я на тебе и не думаю. Расскажи-ка лучше, как обнаружил труп.

Еще волнуясь и заикаясь, чувствительный тип продолжил:

— Я пошел звать Ангелину Петровну, чтобы она провела урок на улице в беседке — погода стоит хорошая, в такие дни мы стараемся, чтобы дети больше времени проводили на свежем воздухе. Постучал в дверь — тишина. Я подумал, что она прикорнула у окна. Нажал на ручку, дверь оказалась не запертой. Я вошел, а тут…

Он опять принялся всхлипывать. Советник строго спросил:

— Нож узнаешь?

— Это из кабинета барина Ивана Александровича. У него такой на столе лежал.

— Сходи проверь, на месте или пропал? И вот ещё что… Ты, когда поднимался, видел кого-нибудь?