Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 53 – Алла Ромашова

— И евреев?

— Какие же они иностранцы? Хотя, да, их тоже. А много ли их у вас?

— На заводе числится душ пятьдесят — шестьдесят кантонистов^[13]«еврейского закона», а еще есть прусаки, шведы, англичанин, датчанин.

— Давайте всех. И их личные дела, пожалуй. И что наши иностранцы? На каких постах служат?

— Немцы, англичане и прочие — начальники подразделений, один из них начальник производства. А евреи почти все в охране работают да в казначействе.

— В охране… А в шестом отделе есть?

— Никак нет! Там только свои, русские.

— Свои, значит… Увлечены "русской идеей", полагаю? — Лагунов изучающе посмотрел на Болховского.

Поручик не отвел взгляд, но и ничего не ответил.

Лагунов открыл саквояж и начал выставлять личные вещи. Первым на лакированную поверхность стола легла ручка с золотым пером в футляре, подарок генерала Чайковского за успешное расследование серии убийств в Воткинске, и дорожный флакон с тушью с костяной крышкой с изображением дракона — подарок от давнего сослуживца, ведающего увлечение Лагунова китайскими традициями. Последней советник достал карманного размера миниатюру в ажурной виньетке, покрутил ее в руках и, поколебавшись, убрал в ящик стола.

— Ну хорошо-с. Прикажите принести списки и личные дела.

— Слушаюсь, господин статский советник! — Поручик склонил голову и двинулся к выходу. Распахнул дверь. На него буквально упала Фани Дюрбах.

— Мадемуазель Дюрбах! Рад вас видеть, — Болховский поймал девушку в объятия. — Вы кого-то ищете?

— Здравствуйте, господин Болховский. — Фани решительно высвободилась из рук поручика, не замечая его улыбку. — Мне сказали, что господина Лагунова разместили здесь. хотела с ним переговорить.

— Жаль, что вы не меня ищете! — Поручик перестал улыбаться и сделал шаг назад.

— С кем вы разговариваете? — спросил Лагунов, не отрывая глаз от блокнота, в котором делал пометки.

— К вам мадемуазель Фани Дюрбах. Прошу вас, — Болховский, наконец, пропустил Фани в кабинет. — Мне подождать вас?

— Спасибо, господин поручик. Мы со Сильвестром Васильевичем давние друзья, я уверена, что он меня не обидит.

Фани кивнула Болховскому и, шелестя платьем, прошествовала к столу сыщика. Поручик вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

— А вот и я. Я же обещала найти вас!

Лагунов вскочил, обошел стол, и, усадив Фани в кресло, сам сел напротив.

— Итак, господин Лагунов, вы обещали рассказать мне, чем были заняты весь прошедший год и зачем пожаловали к нам.

— К сожалению, дорогая мадемуазель Дюрбах, я ничего не могу рассказать. Все, о чем вы спрашиваете, — государственная тайна. Но я готов поболтать с вами, мне весьма интересно, как вы провели этот год. Надеюсь, ваше сердце все еще свободно? — Лагунов взял паузу. Однако мадемуазель Дюрбах не торопилась отвечать и молчала, разглядывая узор на платье. Статский советник продолжил:

— Господин Нератов попросил меня об одной услуге, и я в ближайшие три дня буду страшно занят. Увы!

— Ну что же, Сильвестр Васильевич, значит вы не хотите ничего мне рассказать?

— Не могу-с — связан служебными обязательствами.

— Как жаль, — разочарованно протянула Фани, поднимаясь с кресла. — В таком случае, не буду вам мешать. — Она развернулась и не торопясь прошествовала к выходу.

Лагунов выжидал, но девушка неумолимо двигалась к двери. А с ее уходом истончался и пропадал ароматный яблочный дух, витавший в воздухе. Лагунов вздохнул.