Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 58 – Алла Ромашова

— Хорошо. А вы можете назвать точное время, когда вы встретили господина поручика внизу?

— Часы били три.

— То есть, почти час назад, — подсчитал Лагунов. — Прошу вас запереть дверь и не выходить из комнаты. Возможно, убийца еще в доме.

Софья побледнела и поспешила заверить, что никуда не выйдет, пока не явится полиция.

Лагунов подошел к комнате Алексея и постучал. Ему никто не открыл. Подергал дверь — заперта. Со слов швейцара, Алексей должен был быть дома. «Старый пень, все и всех проспал», — подумал Лагунов. «Это осложняет дело».

Фани настигла Лагунова в коридоре.

— Полицейские пришли, — сообщила запыхавшаяся девушка. — Но швейцар их не пускает — говорит, ваше распоряжение. Полицмейстер страшно недоволен.

— Вот чурбан, я велел посторонних в дом не впускать, но не полицейских же! Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет. Я сейчас спущусь к ним, а вы, дорогая Фани, побудьте, пожалуйста с Софьей Ивановной и, пока не осмотрят весь дом, из комнаты ни ногой. И поговорите с ней, как вы это умеете — по душам. Девушка чем-то расстроена.

Фани кивнула и нырнула в комнату своей воспитанницы.

Первым в дом вошел полицмейстер, за ним — несколько человек из полицейского отряда. Лагунов представился. Полицмейстер поджал губы, рассудив, что советника прислали проверить работу полиции.

— Худяков Василий Николаевич, — представился он и строгим голосом спросил: — Где находится тело, и что вы можете сказать о происшествии, господин статский советник?

— Тело на втором этаже. Убийство совершенно пятнадцать-двадцать минут назад вот этим ножом. — Лагунов передал предмет, завернутый в платок. — Кровь еще бежала, из чего я решил, что убийство было совершено совсем недавно.

— Кто находился в доме во время убийства?

— Я. Беседовал с мадемуазель Фани Дюрбах. Еще была Софья, старшая дочь генерал-лейтенанта Нератова, и, вероятно, некий молодой человек Прокопьев, инженер, ну, и слуги.

— Вы осмотрели дом?

— Мельком. Ждал вашего приезда. Убийца еще может оставаться здесь. Возможно, это кто-то из домочадцев.

— Чем уж старуха досадила, — пробурчал полицмейстер, — что ее как курицу зарезали…

— Вот и я удивляюсь, — ответил советник. — Говорят, убитая за всю жизнь мухи не обидела. Жила тише воды, ниже травы.

Полицейский не счёл нужным комментировать услышанное. Кивнул десятникам, и они рассыпались по дому. Лагунов шёл следом и неторопливо осматривал комнаты. Ничего особенного. У Алексея в комнате висел мундир прапорщика Преображенского полка, куда бывший кадет получил назначение. У Фани в комнате все было по-девичьи опрятно, пахло тонким, чуть кисловатым ароматом яблок — спелые плоды лежали в чаше на столе. «Как на яблочный Спас в хате у бабушки», — всплыла в голове далекая, из босоногого южнорусского детства картинка. Лагунову вспомнилась его сегодняшняя встреча с Фани — та стояла посреди своей комнаты с яблоком в руке, и от нее шел тот же сладкий дух. «Лакомка», — нежно усмехнулся про себя статский советник.

Мельком осматривая стол, на котором лежали учебники по математике и французскому и географические карты, Лагунов заметил торчащий из одной книги уголок конверта. Статский советник взял в руки книгу, открыл ее. В глаза бросился до боли знакомый почерк, который он, однако, не мог вспомнить. Чувство тревоги толкнулось в сердце. Лагунов аккуратно закрыл книгу, вернув конверт на место между страницами.