Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 27 – Алла Ромашова

В доме ударили часы. Четверть часа до полуночи. Фани схватила сверток, выскользнула за порог. У крыльца прихватила лопату и, прижимаясь к заборам, побежала к перекрестку.

«Видела бы меня сейчас мадам Бернар», — думала Фани, вспоминая монастырь, в котором девушки воспитывалась в жесткой дисциплине и послушании. От этой мысли ей сделалось смешно, и отважная гувернантка зашагала веселее. Только бы никого не встретить! Но город спал.

Вот и перекресток. Девушка торопливо выкопала прямо на дороге небольшую ямку. Развернула сверток — и замерла, пораженная. Луна осветила маленькое сердце, размером с куриное. Оно выскользнуло из дрогнувшей руки девушки и упало на землю. Фани поспешно забросала сердце землей и бросилась домой, по дороге отчаянно ругая себя. Влетев через заднюю калитку в сад, она отбросила лопату, вбежала в дом и задвинула засов. Затем на цыпочках прокралась в свою комнату, разделась и забралась под одеяло, дрожа с головы до ног.

На следующее утро у мадемуазель Дюрбах поднялась температура.

— Пусть попьет микстуру и весь день проведет в постели, — предложил доктор, которого пригласила встревоженная Александра Андреевна.

Тем временем дети встали. Их день начинался в половине седьмого утра. Полчаса — на умывание и сборы. Четверть часа — на молитву, столько же — на гимнастику. Без двадцати восемь мальчики и девочка, чистенькие и умытые, сидели за большим семейным столом. Тетушки разливали чай, раскладывали по тарелкам кашу. Свежие яйца, стакан молока, свежеиспеченный хлеб, душистый прозрачный мед и сахаристое варенье из малины — прекрасное начало дня.

Николя сидел, чинно сложив руки на коленях, и вместе со всеми ждал, когда отец произнесет слова молитвы. Перекрестившись на иконы, Илья Петрович начал трапезу. Николенька выпил стакан молока и на его лице появились белые усики. Няня, сидящая рядом, протянула салфетку. Мальчик утерся и, потупившись, спросил:

— А уроков сегодня не будет?

Илья Петрович удивленно взглянул на сына: откуда ребенок мог узнать о болезни гувернантки?

— Нет, не будет, — помедлив, ответил он. — Мадемуазель Дюрбах нездорова. Ты знал об этом?

Петя мучительно вздохнул и, не смотря на отца, прошептал:

— Я видел ее ночью. Она летала.

Александра Андреевна и Илья Петрович переглянулись. Матушка подошла к мальчику и потрогала его лобик. Жара не было.

— Во сне? — уточнила мама. — Ты видел мадмуазель Дюрбах во сне, Николенька?

Мальчик поднял глаза на маму, его взгляд был измученным:

— Нет. Я смотрел в окно, а она летела вдоль улицы на палке.

— Час от часу не легче, — испугалась Александра Андреевна. — Не успел выздороветь и снова заболел!

— Миленький, — осторожно обратился Илья Петрович к сыну. — Может, это тебе все же приснилось?

— Нет! — закричал он. — Она летала, летала! Мальчик сжал голову руками и кинулся вон из столовой. Няня бросилась следом.

— Да что же это такое! — в сердцах бросил салфетку на стол Илья Петрович.

— Дорогой, успокойся, тебе еще на службу.

Илья Петрович переоделся и отправился на завод. В конце концов, что бы ни происходило, он на государственной службе и его дело — поднимать завод, сделать его первым в России по производству стали, а дети — это удел жены.

На письмо Горного начальника Камско-Воткинского округа с просьбой прислать в город специалиста, который мог бы помочь в расследовании, из Казани в город был направлен самый опытный и расторопный чиновник для особых поручений — надворный советник Лагунов Сильвестр Васильевич. В свои сорок пять лет он раскрыл около трех десятков преступлений, владел методом дедукции, увлекался оптикой. По его чертежам один умелец-очкоправ создал прибор, который позволял видеть даже ночью.