Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 24 – Алла Ромашова

События последних дней растревожили город и завод. Дворовые не работали — гадали, кто убийца. Управляющий домом, Кондрат Петрович, обсуждал с поваром на кухне арест Василия.

— На товарища с ножом? Сомнительно это будет… Васька и мухи не обидит. Коня вон вылизывал, как дите родное, чуть не спал в стойле. Всегда доброе слово скажет. И книжки читал… просвещался, хоть ему и не по чину.

— Вот от энтих книжек и горе, — возражал повар, — Где это видано, чтобы конюх читал? Приходит ко мне на днях и говорит: «А ты, Петрович, знаешь, кто Амерыку открыл?» Я ему: «Понятно дело, амерыканцы». А он мне: «Не, хыспанцы. Колумб ихний». — «А вот как это может быть? Рассуди по-нашему… Ее ж Амерыкой, а не Хыспанией назвали?» Он мне говорит: «Война там шла за землю, местные индейцы кожу с хыспанцев зараз с волосами с головы снимали». Вот, может у нашего Василия голова и поехала? Тоже решил землю отстоять удмуртскую? И пошел ножичком людей чикать…

Поваренок встрял в разговор:

— Оборотень это шалит. Вишь, за одну ночь кур в деревне с десяток передавил. Деревенские хотят на вотяков идтить, оборотня искать.

— Дурак ты, Мишка, кур в деревне лис передавил. А вот то, что деревенские на вотяков собираются, — нехорошо. Как бы еще одно кровопролитие не случилось, — нахмурился Кондрат Петрович.

— А знаете, чо еще говорят? — Мишка не унимался и даже перестал чистить картошку, за что сразу же схлопотал оплеуху от повара.

— Ты, Мишка, болтай, зубы заговаривай, но ножом-то работай!

Парнишка обиженно насупился и закрутил картошку в руке: с ножа потянулась и повисла завитушка прозрачной кожуры. Долго молча, но все же не справился с новостью, жгущей язык:

— Онисья, хорничная-то, сгинула. Ушла в участок, а в дом не вернулась, не-а. Пропала, как корова языком слизала. Из участка вышла, а на улице ее ждал хто-то. Говорят, что черт это был. Заманил в лес. И все, — парнишка важно замолчал.

— Что все?

— Все. Убили ее, как пить дать, убили. Говорю я вам, оборотень у нас завелся.

— Тьфу на тебя! — в этот раз скривился повар. — Что же он у тебя, то кур, то людей душит?

— А вы слыхали? — понесло Мишку. — Бабки кажуть, что раньше вотянки могли в лисиц превращаться. Бегали по лесам, пока Пыдо-Мурта^[10]не встретят, как найдут — обратно в женщину оборачивались и совращали нечисть. Такая … лисица в юбке потом самого разгульного мужика намертво к себе привязать могла! Нет лучше женщины-оборотня! Все знают.

Парнишка закатил глаза к потолку. Здесь уже оба мужчины осклабились:

— Что ты в бабах понимаешь? У тебя же еще пух над верхней губой не вырос!

— А вот и понимаю, — обиделся Мишка, но чистить картошку не перестал, боялся оплеух. — У меня, между прочим, баба еще в двенадцать была! Ох, горяча, стерва! Что творила!

Мужики заржали:

— Молчим-молчим. Ты не останавливайся! — не понятно, к чему была обращена фраза, то ли рассказу поваренка, то ли к чистке картошки.

Мишка кочевряжиться не стал:

— Такая горячая баба! Меня муж ее по всей деревне гонял, когда увидел, что я вместо того, чтобы полы у них в хате стругать, бабу его стругаю. А что? Сам виноват! Бабы — они ласку любят, а он к молодухе таскался, а женой своей брезговал. А я не стал.

Мужики от смеха схватились за животы.

— Я к чему… чем Онисья не оборотень? Огонь-девка! Хитрая баба, красивая, от нее же идет что-то… лисье. Недаром Васютка голову потерял!