Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 23 – Алла Ромашова

— Засоня, всю работу испортил!

Андрей не проснулся. Тогда парень тронул товарища за плечо. Тело мягко сползло на пол. Василий в ужасе уставился на упавшее тело — рана виднелась в грудине. Перевел глаза на разлитую краску, только сейчас заметив, что это кровь. Василий сделал несколько шагов назад, ударился головой о балку, развернулся и собрался бежать прочь, но остановился. Вернулся к столу и подхватил мышонка, который мгновенно юркнул к нему за пазуху.

Василий побежал в сторону усадьбы. Но уже рядом с домом подумал, что не стоит беспокоить уставшего от переживаний сегодняшнего дня Чайковского, развернулся — и кинулся в полицейский участок.

Утром следующего дня Игнатьевский явился на прием к Чайковскому ровно в восемь.

— Ваше превосходительство, — начал доклад полицмейстер. — Вчера вечером было совершенно еще одно убийство. Убит Андрей-иконописец. Зарезан тем же ножом, что и младенец со старухой. Мне пришлось задержать Василия, вашего конюха. У него в вещах обнаружено орудие убийства — нож. Мы не стали вас беспокоить ночью. Вот приказ, — полицмейстер протянул бумагу.

Илья Петрович нахмурился:

— Наш конюх — убийца? Этого не может быть. Вы, должно быть, не знаете, что вчера Василий весь день был с нами? Он привез икону, которая спасла от смерти нашего сына. И после этого, Вы считаете, он смог пойти к своему другу и убить его? Это полный бред!

— Ваше превосходительство, Вы плохо знаете удмуртов — это темные люди. У них в голове куча предрассудков. Кто знает, что у него в голове перевернулось?

— Это у Вас в голове куча предрассудков, Алексей Игнатьевич. Вы не можете найти убийцу, и все решили повесить на конюха. Я напишу письмо в Казань, чтобы они прислали к нам местного следователя вести расследование. Вы знали, что Андрей-иконописец с малых лет был другом нашему Василию? Вы меня расстроили и в Вашей компетенции я не уверен. Попрошу Вас оставить мой дом.

На третий день состоялись похороны блаженного Андрея.

Возле дома иконописца собрался весь город. Пришли из соседних деревень. Народу было столько, что во двор не помещались, стояли вдоль улицы. Внутри избы, где лежало тело юродивого, монах читал псалтырь, горела свеча. Дым от ладана клубился вокруг гроба. В девять тело вынесли за изгородь, и толпа молча потекла в храм.

Андрей лежал в дубовой колоде. Черты его лица заострились, осунулись. Белокурые волосы легким свечением окружали спокойное лицо. Казалось, он спит. Люди плакали, старались прикоснуться к гробу. Некоторые несли в руках писанные Андреем иконы. Когда подходили к церкви, на небе появилось облачко, очертаниями похожее на ангела. Облако замерло рядом с куполом, зацепившись за крест храма, повисело — и растаяло.

Иконописца отпели. Гроб закрыли, вынесли из церкви и понесли на кладбище. Холмик и крест — казалось бы все, что осталось от человека. Но люди держали перед собой иконы, и с каждой взирал Христос, глазами похожий на иконописца.

Онисья ходила сама не своя. Работа не спорилась.

— Это не он, — шептала девушка. Фани, как могла, успокаивала подругу:

— Конечно, не он! Уверена, все разъяснится и его отпустят. Давай-ка лучше соберем узелок Василию, и ты отнесешь его в участок. Авось повидаетесь.

Немного успокоившись, Онисья собрала кое-что из еды и ушла в участок. Но к вечеру не вернулась. Утром тоже не объявилась. Взволнованная Александра Андреевна отправила в участок все разузнать посыльного. Тот быстро сбегал и спросил у дежурного полицейского, приходила ли горничная. «Накануне вечером была, но к задержанному ее не пустили. Зато с ней долго беседовал господин полицмейстер, допрашивал. Когда Онисья вышла от него, сердилась», — был его ответ.