Онлайн книга «Фани Дюрбах и Тайный советник»
|
Наконец, все обряды были совершены, каша готова. Ее торжественно сняли с костра и разложили по тарелкам. Господам дружелюбные удмурты отправили огромный горшок с пахучим варевом. Кто хотел — тот ел. Началось веселье. Ему немало способствовало то, что каждая хозяйка была обязана принести на гуляния фляжку местной домодельной водки-кумышки[9]. Мужчины изрядно набрались, однако к полудню самые крепкие и быстрые косари уже встали в ряд и приготовили косы. В густой высокой траве то тут, то там вспыхивали синькой васильки, и подмигивала желтым глазком ромашка. Ших — взмах косы, и стена травы упала, сраженная, на землю. Ших — второй ряд лег вслед за первым. Ших — широкий взмах мускулистых рук, крепкие мышцы прокатились под кожей. Парни срезали траву и клали ее себе под ноги, поглядывая на девушек. Те стояли на обочине поля и с улыбкой разглядывали косарей, как живой товар: выбирали будущего мужа. Мужик в доме должен быть крепкий, здоровый, работящий. Среди девушек были молодые, на выданье, и уже замужние — те, которые вышли в прошлом году замуж. Родня мужа их первый год не принимала — приглядывалась. Молодые жены ждали праздника: именно после него они начинали считаться полноценными членами мужниной семьи. Покосный луг располагался рядом с речушкой. Скосив одну копну и оказавшись рядом с рекой, косари побросали косы и, растопырив руки, кинулись в сторону девушек. Похватали замужних молодух, которые, смеясь, кричали и отбрыкивались. Потащили их к реке, раскачали и бросили в быструю воду. Девушки выбирались из воды, чтобы вновь оказаться кинутыми в омут. Кто-то развернул гармонь. Зазвучали песни — удмуртские вперемешку с русскими. Веселье, пляски, хороводы продолжались до самого вечера. Народ упивался — эта неделя между посевом и сенокосом была единственным естественным перерывом в череде сельских работ, которые начинались весной и заканчивались глубокой осенью. Отчего бы и не погулять? Господа, снисходительно поглядывая на своих крестьян, вели неторопливые беседы меж собой. На качели отпустили детей с нянями и старшими братьями. Пробовали кашу. Разговаривали о семьях, крестинах и поминках. Мужчины пили водку, женщины — охлажденное десертное вино. Англичане вместе с порядочно нагрузившимся Алексеем Москвиным ушли гулять к деревенским. Москвин, который здесь родился и вырос, и был знаком с местными традициями, комментировал обряды иностранцам: — Кидают в воду только замужних баб, — пояснял он заплетающимся языком. — Зачем? — удивлялся Бернадрд Аллендер. — Логичнее было бы бросать незамужних невест: в воде можно фигуру разглядеть… Алексей Степанович важно отвечал: — В день солнцестояния водяной, Вумурт, спит. Поэтому женщину он в воду не утащит. А вода смоет с молодухи все болезни, наговоры, сплетни и пересуды. И она выйдет из воды чистой. Семья за первый год сама же ей все кости перемыла, и теперь бабу купают — чтобы очистилась. — Кости перемыла? — спрашивал англичанин. — Как это? — Тьфу, — злился пьяный Москвин. — Как же Вам объяснить? Все равно не поймете… Хороводы кружились вокруг прогуливающихся. Девушки звенели монистами и пели. Красные ткани, платья, полосатые юбки, белые фартуки, золотые и серебряные монетки в виде украшений — все очаровывало зрителей, увлекало, волновало. Мужчин втащили в круг. С новой силой зазвучали песни. И вот уже одна рыженькая шустрая девушка схватила за руку Самуэля, отвела его в сторону и встала с ним парой, весело блестя глазами. Потом девушка постарше увела второго британца. Москвин остался с другими парнями в центре хоровода. Время шло, танец длился, а его никто не выбирал. Алексей совсем расстроился: неужели он хуже всех? Крестьянских парней — и тех уже разобрали. В конце концов Москвин отчаялся найти себе пару, махнул рукой и, пошатываясь, пошел к стогу сена. Повалился в него и сладко уснул прямо на солнцепеке. |