Книга Графиня на арене, страница 61 – Минерва Спенсер

Совершенно опустошенный, он боролся со сном, но постель была такая узкая, что ему пришлось бы завалиться прямо на Джо, так что пришлось встать и, шатаясь, пройти к нише за ширмой в углу комнаты. Все еще кружилась голова. Как он и надеялся, здесь обнаружился ночной горшок, небольшой комод и таз с холодной водой. Эллиот взял кусок ткани из невысокой стопки, намочил и, прежде чем вернуться в кровать, положил мокрую ткань на печурку. Пока от нее с шипением валил пар, он с нежностью взглянул на Джо. На этот раз она не спала, а лежала на боку и, подперев голову рукой, наблюдала за ним.

Эллиот забрал ткань и подошел к Джо.

— Давай-ка я тебя вымою.

После того как он протер ей живот и нежные складки нагретым полотенцем, Джо перекатилась на дальний край кровати, выдернула из-под себя одеяло и приподняла.

— Ложись. Тут хватит места.

Эллиот скользнул к ней под одеяло, и Джо опустила руку, укрыв их обоих. Ему тоже пришлось лечь на бок, чтобы не свешиваться с края узкой кровати.

— Вполне уютно. — Он прижался к ней поплотнее, так что его обмякшее естество уткнулось в кудрявые завитки у нее внизу живота.

— Я еще никогда не лежала на этой кровати вдвоем.

Эллиоту приятно было это слышать, как и вообще все, что она говорила. Он обожал любые звуки, которые она издавала во время их соития, когда достигала пика. В такие моменты она теряла полный контроль, не только над голосом, но и над эмоциями. Это была настоящая Джо, которая обычно пряталась глубоко под слоями привычной скрытности.

— Скучно.

Эллиот вынырнул из своих мыслей и уставился на нее.

— Прошу прощения?

— Там, на балу, было скучно, — повторила она, глядя на него своими необыкновенными глазами.

— Ну спасибо, Джо: таких комплиментов мне еще не делали.

Она закатила глаза и жестом указала на их прижатые друг к другу обнаженные тела.

— Да я не про то, что мы с тобой там делали.

— А, ну ладно! — развеселился Эллиот. — Про что же тогда?

— Про весь этот… м-м, этикет — так это, кажется, называется. Нельзя приглашать кого-то на танец, пока вас не представят друг другу. А представить может только кто-то определенный. — Джо изящно передернула плечами. — Платья и украшения великолепные, и особняк герцога… просто возмутительно роскошный. — На ее лице промелькнуло что-то вроде стыдливости. — Не считая того вальса с тобой, танцы были довольно… никакие.

— По правде сказать, я с тобой согласен.

Джо удивленно распахнула глаза.

— Правда-правда. Это, наверное, от того образа жизни, который мы ведем. Трудно считать бал чем-то особенным, после того как исколесил всю Европу в разгар войны. — Эллиот скользнул рукой по ее бедру, и прикосновение к теплой шелковистой коже пробудило его сытое, но жадное естество. — Расскажи, как ты жила в Европе, когда работала вместе с отцом.

— Что тебя интересует?

— Все.

Джо, словно обдумывая, с чего начать, помолчала, потом сказала:

— У отца был друг, с которым он познакомился во время войны в Америке, наемник из Гессена, проработавший несколько лет в Европе. Очевидно, его считали белой вороной в богатой семье, зато он имел обширные связи, брался за любую работу, какую мог найти: за охрану клиента, за перевоз чьих-нибудь жен и дочерей в безопасное место; кучу денег зарабатывал на продаже… всякого барахла.

— Барахла?

— По-видимому, богачам не хочется, чтобы их застукали у ростовщика.