Книга Графиня на арене, страница 129 – Минерва Спенсер

Джо покачала головой, глядя ему в глаза и изо всех сил стараясь, чтобы он понял, что творится у нее в душе, понял истину, которую она не могла облечь в слова.

— Не только за то, что спас меня от Грея, но вообще за то, что… изменил мою жизнь. Поверил, что меня стоит добиваться. Я… я люблю тебя, Эллиот. Очень-очень.

Губы Эллиота разомкнулись, и он судорожно втянул воздух, но так и не произнес ни слова.

Джо неуклюже поцеловала его и распахнула дверь прежде, чем он успел ответить ей тем же. В глазах у нее все расплывалось, и она не сразу нашла взглядом лестницу, о которой говорил Крисп.

Торопливо добравшись до комнаты, Джо разозлилась на себя за непривычную эмоциональность и расплакалась. Наверняка полегчает, если немного отдохнуть.

Да, именно это ей и требовалось — отдых.

Пока Джо отдыхала, Эллиот отмокал в чудесной горячей ванне возле кухонного очага благодаря неоценимой помощи Криспа и дюжих лакеев Сина.

В ожидании ее пробуждения он не терял времени даром.

Помимо того что вынес Ангуса подышать свежим воздухом, он также написал несколько важных писем и отослал сэру Уордлоу, бывшему начальнику из Тайной канцелярии, своему старшему брату графу и небольшую записку бабушке, в которой пообещал навестить ее в ближайшее время.

Крисп тоже немало потрудился. От очага исходили аппетитные запахи, а на кухонном столе уже остывали две свежие буханки хлеба. Эллиот потягивал весьма недурной кларет, а к обеду его ждали еще две бутыли, не говоря уже о свежих цветах, которые как по волшебству возникли там и сям.

По распоряжению Сина один из его слуг примчался из Лондона с саквояжем одежды для Джо и бутылкой его знаменитого виски, причем вещей было столько, словно они с Джо собирались остаться в конспиративном доме как минимум на неделю, а не на одну короткую ночь.

Эллиот намылил полотенце, тщательно вымылся и задумался о предстоящем вечере.

Не стоило сегодня приставать к ней с предложением руки и сердца. Теперь, когда не только вот-вот будет смыто пятно с репутации ее семьи, а ее отца скорее всего провозгласят героем за все его страдания, в высшем свете к Джо будут относиться совсем иначе. Эллиот видел, что многие держат ее и Таунсендов на расстоянии вытянутой руки, и понимал, каково ей жить с клеймом дочери предателя. Теперь, когда бесчестье больше не тяготеет над ней, ухажеры повалят к ней толпами, так что настаивать на настоящей помолвке у него нет права, тем более, что теперь у него даже работы нет. Впрочем, его скромные доходы в любом случае мало значили бы для такой богатой леди.

— Добавить горячей воды, сэр?

Эллиот отвлекся от своей ноги и увидел, что Крисп выжидающе смотрит на него с тазом в руках.

Не дождавшись ответа, камердинер показал на узкий желобок, который проходил по полу посередине кухни.

— Если боитесь, что расплещете воду и мне придется ее вытирать, то не беспокойтесь: излишки стекут.

Дверь кухни распахнулась, и в проеме появилась Джо, одетая в ужасного вида штаны, чулки и просторную льняная рубаху.

Эллиот поспешил выпрямиться, так что вода выплеснулась через бортик ванны, и выдал глупейшую фразу:

— Ты встала…

Джо медленно и чувственно ему улыбнулась, опуская веки.

— Ага. Вот пришла посмотреть… встал ли ты.

Эллиот сдавленно хихикнул и покосился на Криспа. У благопристойного камердинера на впалых щеках появилось по красному флагу, и он уставился на дальнюю стену, явно пытаясь понять, как ему следует себя вести.