Книга Герцогиня-дуэлянтка, страница 97 – Минерва Спенсер

На улице было чертовски холодно, чувствовалось, что вот-вот пойдет дождь или мокрый снег: а чего еще ожидать от конца зимы, но Гаю было просто необходимо остудить бушевавший в душе гнев.

Через несколько шагов вниз по улице он столкнулся с Корделией Блэк и ее двумя ассистентами. Корделия возглавляла труппу клоунесс и жила в большом доме неподалеку, который делила со своими сотрудниками.

Ее улыбка померкла, когда она обратила внимание на выражение лица Гая.

– Проблемы? Нам стоит вернуться домой?

Гай понимал, что ее слова были шуткой лишь отчасти, ибо все цирковые знали, что Сесиль лучше не попадаться на глаза, когда она не в духе. Менее всего ему хотелось сейчас с кем-либо разговаривать, но он не мог просто пройти мимо:

– Франсин и Ангус.

Этого вполне хватило, чтобы описать ситуацию.

Корделия поморщилась, хотя ее напряженные плечи немного расслабились.

– О нет. Опять? – Она рассмеялась. – Кажется, Ангусу нравится мучить ее больше, чем кого-либо из нас.

К сожалению, это было правдой. Ангус, по мнению Гая, был куда умнее фокусницы Франсин Гордон, а еще довольно ловко орудовал когтями и клювом. Вещи в цирке пропадали постоянно, большинство сотрудников попросту с этим смирились и перестали бросать свое добро где попало, но Франсин отличалась рассеянностью и никак не могла уследить за своими вещами. В последний раз Ангуса обвиняли в краже резной деревянной морковки, с которой играл кролик Генри.

– Что ж, не стану осуждать тебя за то, что сбежал, – поддразнила Корделия. – Как не стану и удерживать.

Ее ассистенты попрощались с Гаем, и все трое пошли своей дорогой.

Он тоже пошагал дальше, и его вдруг поразила мысль, насколько быстро он привык к своей новой жизни: работал в цирке, дружил с его сотрудниками, а с некоторыми даже делил кров. Кроме двух горничных, кухарки и ее маленькой дочери, в доме Сесиль жили еще шестеро сотрудников, в том числе и он, а теперь еще и Кэт.

Несмотря на то что этот старый дом был огромным, Гаю иногда казалось, что они живут друг у друга на головах. Видимо, он просто избалован – во всяком случае, именно так сказала бы Сесиль и, вероятно, была бы права. Гай привык не только к множеству апартаментов из нескольких комнат в каждой из герцогских резиденций, но и к десяткам других помещений, куда заходили единицы, включая его самого, мать и сестер.

В доме Сесиль были только одни так называемые апартаменты. Все остальные были разделены на отдельные помещения для проживания и хранения циркового реквизита, слишком ценного, чтобы оставлять его в соседнем здании.

Небольшая библиотека – любимое место общего пользования в доме – никогда не пустовала. Сюда приходили сами жильцы или их гости. Здесь можно было взять книги или написать письма.

Иными словами, единственным местом, где Гай мог найти уединение, была его крошечная, похожая на шкаф, каморка, но даже там не удавалось надолго оставаться в одиночестве: в дверь постоянно кто-то стучал. Например, Сесиль.

Гай зарычал, едва вспомнив о ней. На узкой улочке со свистом разгуливал ветер, но он не замечал холода: перед глазами стояла картина, как собственнически Уитфилд держал руку Сесиль.

И как он ее поцеловал.

Гай всегда был мягким и спокойным, ухитрялся дружить со всеми группировками в школе, легко лавировал между ними. И все же в гостиной Сесиль едва не задохнулся от непреодолимого желания убить Уитфилда. Ощущение было таким же невыносимо болезненным, как и грипп, от которого ему однажды пришлось страдать. Тело горело, кожа была охвачена огнем, а голова раскалилась так, что, казалось, вот-вот треснет. Никак не получалось наполнить легкие воздухом, а в ушах потрескивало, словно внутри черепа разгоралось пламя.