Книга Герцогиня-дуэлянтка, страница 106 – Минерва Спенсер

Марианна пыталась с ней говорить, но Сесиль отделывалась парой расплывчатых фраз, не желая рассказывать лучшей подруге, каким жалким существом она когда-то была.

Было ли важно, что она вновь доверилась именно Гаю?

Прогнав эту мысль, Сесиль продолжила:

– Когда лодка перевернулась, я потеряла все: отцовские чертежи, то немногое, что осталось от семейных ценностей, последние деньги и все наши документы.

Не проходило и дня, чтобы Сесиль не сожалела об утерянной сумке отца.

– У меня осталось лишь имя кузена, наставления отца и несколько монет, зашитых в карман юбки. Отец не раз говорил мне, что я должна разыскать кузена, если мне вдруг понадобится помощь.

Сесиль фыркнула, вспомнив, какие глупые и наивные надежды питала в то время.

– Отыскать Кертиса оказалось нетрудно…

Она не хотела вспоминать те кошмарные недели, проведенные в чужой стране в окружении враждебно настроенных людей, и свой страх выдать себя. Что же касается тех французских эмигрантов, которых она в конце концов встретила… Их попытки манипулировать ею или использовать ее оказались хуже, чем презрение суровых англичан.

– Какой ужас! Какая душераздирающая история, – выдавил Гай после долгого молчания.

– Тех, кто пережил нечто подобное, тысячи, хотя в крушение попали лишь единицы. Наверное, все это звучит ужасно, но все равно лучше, чем жизнь во Франции.

– Должность королевского оружейника сделала твоего отца мишенью для антироялистов?

– Это было лишь частью проблемы, – не стала отрицать Сесиль. – Основное же заключалось в том, что он много лет жил в замке герцога Ла Фонтена, покровительствовавшего ему. Они были очень близки, и мы… словом, оставаться во Франции стало небезопасно после того, как все начало рушиться.

– Стало быть, кузен – твой единственный родственник? – Сесиль вскинула брови, и Гай добавил: – Помнится, когда мы были во Франции, ты говорила, что у тебя нет родственников.

Вот уже не в первый раз Сесиль охватило желание рассказать этому мужчине, что у себя на родине она была герцогиней, но она промолчала, вновь испытав боль при воспоминании о реакции Кертиса и его жены Марты на ее признание.

Гай вряд ли назовет ее лгуньей, как это сделал Кертис, но без драгоценных документов из сумки отца доказать факт ее замужества и право на титул не представлялось возможным.

– Во всяком случае, о других родственниках я никогда не слышала. – И она не лгала. – Мой отец был единственным ребенком в семье. Наверное, у матери были какие-то родные, но она умерла во время родов, так что я никогда с ними не виделась. Отца вполне устраивало, что он мог передать все свои знания мне, хоть я и не была сыном. Возможно, если бы все сложилось иначе, со временем он женился бы снова. – Сесиль пожала плечами. – Но мир сошел с ума, и никто больше не покупал дорогостоящие пистолеты ручной работы. Так что отсутствие наследника мужского пола было наименьшей из его забот.

– Ты упомянула, что твой отец навещал герцога Ла Фонтена в тюрьме. Разве это не было опасно?

– Было, причем очень опасно.

– Тогда к чему было так рисковать?

– Я выросла в замке. Не дочь хозяина, конечно, но и не слуга. Уже тогда герцог был очень стар. Его единственный сын умер, как и жена. Мы были его семьей, а он – нашей. Отец помог герцогу сбежать, а тот поделился с нами деньгами, которые прихватил с собой. Несмотря на то что мы были ничем не лучше торговцев, во время революции эти различия утратили всяческое значение.