Книга Баронесса ринга, страница 82 – Минерва Спенсер

– Что вы еще помните?

– Это все. Простите, но в тот день я думала совсем о другом. – Она бросила на него испепеляющий взгляд. – Если вы действительно знаете обо мне достаточно, то должны понимать, что я покинула дом Доминика вскоре после той поездки. Давайте просто скажем, что тот архитектор, француз, на тот момент не стоял в моих мыслях на первом месте.

Стонтона, к его досаде, мучило любопытство – что связывало Марианну со Стриклендом? Чем лучше он ее узнавал, тем меньше мог понять, как столь глубокая девушка могла влюбиться в такого мужчину. О, Доминик мог очаровать кого угодно, хоть птичку сманить с дерева, но он был… поверхностным.

Сент-Джон уже начинал верить (по крайней мере, до разговора с тем чертовым лакеем), что Марианна Симпсон именно такая, какой кажется: цельная, умная женщина, которую обстоятельства вынудили выбрать для себя такую брутальную работу.

– Знаю, вы думаете, что я не лучше обычной шлюхи. А кто еще мог связаться с Домиником. И не могу винить вас в том, что вы считаете меня преступницей, поскольку я честно призналась в участии в контрабанде. Но даю вам слово чести – единственное, что у меня по-настоящему есть, – я никогда не занималась контрабандой людей или секретов. То письмо написано несколько лет назад. Очевидно, Доминик нашел его и использовал в своих целях. Полагаю, он хотел увериться, что если его когда-нибудь обнаружат, то увидят, что оно написано не его рукой.

– Я вам верю, – произнес он негромко.

На ее лице отразилась скорее горечь, чем облегчение.

– Но думаете, что я невольно помогала шпионам.

– Это возможно. – На самом деле это почти точно.

Ее плечи поникли:

– То, что я помогала дяде, было глупо и безрассудно. Но я отказываюсь верить в то, что Барнабас был втянут в тайную торговлю секретами. Не потому, что он особенно патриотичен, а потому, что это его страшно напугало бы. Стыдно признаться, но Барнабас, при всем своем бахвальстве, просто трус.

И Сент-Джон услышал в ее голосе боль. Она была предана своему дяде, но не закрывала глаза на его недостатки.

Они молча смотрели на воду, жутковато гладкую для такого пасмурного, близкого к грозе дня.

Когда она наконец повернулась к нему, лицо ее было мрачным.

– Если Доминик тайком вывез этого человека из страны, воспользовавшись моим письмом, чтобы отвести подозрения от себя, тогда я хочу знать, – негромко произнесла она. – Да, сначала я не желала его видеть, но теперь очень хочу с ним поговорить. И я сделаю это. И выясню правду, ваша светлость.

Он ей поверил, только надеялся, что правда не поставит на ней крест, как сделал ее бывший вероломный любовник.

Барнабас заказал для них комнаты в скромной, но чистой гостинице в пригороде Кале.

Их первое представление должно было состояться через три дня в Лилле, в двух полных днях пути от Кале. Тяжело груженные фургоны с реквизитом, пересекшие Ла-Манш вместе с ними, никак не успели бы столь быстро туда добраться, поэтому очень удачно, что первая группа отправилась в Лилль несколько дней назад.

Фургоны, прибывшие с ними, минуют Лилль и поедут прямиком в следующий город их турне. Если все пойдет хорошо, эта своего рода чехарда обеспечит им в каждом следующем городе полную команду и нужный реквизит.

Фарнем позаботился о том, чтобы облегчить маршрут с самого начала, а это значило, что в городах, составлявших первую часть турне, они пробудут полные две недели с учетом задержек из-за плохой погоды. Начиная с мая они будут останавливаться в маленьких городках и каждый вечер показывать только один главный номер программы. Именно тогда они будут чаще ночевать в фургонах, чем в гостиницах.