Книга Опасный маркиз, страница 47 – Минерва Спенсер

— Подай мне бренди, Сейер.

Он оставил исподнее валяться на полу и направился к ванной комнате, где его уже ожидала ванна, над которой поднимался пар. Адам обмакнул ногу в воду и тут же отдернул. Прошло достаточно времени, прежде чем он смог залезть туда.

Для Адама принять ванну было одной из величайших радостей жизни, и он всегда требовал, чтобы слуги нагревали воду едва ли не до состояния кипятка, чтобы иметь возможность полежать подольше. Погрузившись в горячую воду, он откинулся на наклонный край ванны и задумался о своей мании. Его не столько злил объект его одержимости, сколько сам факт способности испытывать подобные чувства. В сущности, его волновало, что кто-то его волнует. О боже!

— Сейер!

Голова Сейера показалась из-за угла.

— Да, милорд?

— Ты там что, сам изготавливаешь бренди?

— Пришлось послать за новой бутылкой. — Сейер помолчал. — Вы допили последнюю, милорд. — И голова исчезла.

Адам и без многозначительной паузы камердинера помнил, как много алкоголя поглощал в последнее время, особенно сегодня — в день свадьбы. Он непрерывно пил с тех пор, как удалился к себе в кабинет, якобы заниматься важными делами. Одним из таких дел была ходьба из угла в угол в попытке хоть немного обуздать свою неистовую страсть. Пока окончательно не опозорился, надо прекратить представлять себе обнаженную жену и, что еще важнее, прекратить думать о том, как представляют ее себе обнаженной другие мужчины. Если Адам не был способен думать о ней иначе, это еще не означало, что все мужское население ее мысленно раздевает. Если он не возьмет ревность под контроль, его календарь будет заполнен ранними утренними встречами на Хэмпстед-Хит.

Похоть и ревность. Адам фыркнул: что за восхитительно унизительное сочетание! Так недолго совсем превратиться в зеленого юнца — впору обзавестись рубашкамис высоким воротником и приталенными сюртуками, а то и украсить себя многочисленными брелоками и перстнями с печаткой.

Адам застонал и напрягся всем телом, когда перед его мысленным взором вновь возник объект его страсти. Он с силой потер мочалкой свой непокорный орган, словно это могло как-то отогнать непрошеные мысли.

Страсть поутихнет после первой совместной ночи, так всегда случалось с его прежними влюбленностями. Хотя, признаться, он никогда еще не был так всепоглощающе охвачен чувствами. Адам мысленно отмахнулся от своих тревог: спустя сутки он вернется в свое нормальное состояние, непременно!

От этой успокаивающей мысли он прикрыл глаза и расслабился, почти задремал, когда в сознании внезапно вспыхнула ужасная идея. Вода выплеснулась через край ванны и расплескалась по мраморному полу, когда Адам поспешно выбрался из нее.

Боже милостивый! Что, если после первой брачной ночи все станет только хуже?

Ее замечательный муж был основательно пьян. Она оглядела огромную, официального вида столовую и с трудом подавила вздох. Не то чтобы неспособность Эксли поддержать разговор имела особое значение. Чтобы побеседовать, им пришлось бы перекрикиваться через монументальную цветочную композицию, занимавшую почти всю середину двадцатифутовой длины стола. Композиция скорее напоминала непроницаемый куст зелени, словно растущий из стола, чем конструкцию из срезанных цветов.

К столу бросились восемь лакеев, чтобы расставить не меньше полудюжины тарелок с угощением. Среди них сразу же выделялся Гембл в своей герцогской ливрее — зеленая с золотом стрекоза среди семи черных с серебром.