Книга Опасный маркиз, страница 45 – Минерва Спенсер

На туалетном столике перед массивным зеркалом в деревянной раме выстроилась коллекция хрустальных пузырьков. Мия взяла один из них и вынула пробку: пахло лавандой, ее любимый запах. Она поставила пузырек на место и продолжила осмотр. Пол был из алебастрового мрамора, пронизанного серыми прожилками. Если бы Мия осталась здесь надолго, то приказала бы принести сюда ковры, чтобы согреть красивый, но холодный на вид пол. Стены были обтянуты голубым, как лед, шелком — изысканный цвет, но не слишком уютный.

В спальне стены были более темного оттенка голубого, и большая кровать с пологом из дамаста занимала ее большую часть. Натертый до блеска паркет покрывали серебряные, голубые и кремовые ковры. Помимо кровати из мебели была только покрытая позолотой софа и два хрупких стула перед большим потухшим очагом. Мия на минуту задумалась, не распорядиться ли разжечь огонь. Лето в Лондоне было значительно холоднее зимы в Оране.

Пока Мия раздумывала, не будет ли ее мужу жарко, если в комнате разведут огонь, вернулась Лавалль. За ней следовали несколько слуг с ведрами горячей воды, над которой поднимался пар.

Мия подошла к большому зеркалу в гардеробной.

— Можешь меня раздеть.

Француженка, настоящая ханжа, поспешно закрыла двери между комнатами, поскольку находила неподобающим ее свободное отношение к собственной наготе.

Лавалль молча управлялась со всевозможными пуговицами, лентами и крючками, которые удерживали полный боевой доспех английской дамы.

Мия много лет либо не носила ничего, либо накидывала просторный кафтан, так что теперь едва могла выдержать стеснявшую движения одежду и при первой возможности оставалась в одном пеньюаре.

Лавалль помогла ей выбраться из платья и набросила его на манекен, после чего начала расшнуровывать корсет, который Мия, худая, как мальчишка, ненавидела. Единственное, что ей нравилось в этом злодейском приспособлении, —оно поддерживало ее маленькие груди и делало их более привлекательными.

Когда горничная наконец сняла с нее корсет и сорочку, Мия порывисто вздохнула от облегчения. В то время как Лавалль снимала с нее туфли и стягивала чулки, она разглядывала свое обнаженное тело в зеркале. Выставив вперед свою маленькую грудь, она нахмурилась: что о ней подумает муж? Она хоть и была уже немолода, тело ее все еще оставалось крепким и гибким. Вряд ли маркизу нравились юные девочки. Он выглядел недовольным, узнав, как рано она лишилась невинности. Возможно, он находил привлекательными зрелых женщин.

Мия поймала в зеркале неодобрительный взгляд Лавалль. Служанка смотрела на маленький изумруд у нее в пупке, поджав губы. Уже не в первый раз замечала она ее возмущение.

Среди людей султана — выходцев из кабильского племени, давным-давно переселившегося к морю с Атласских гор, — прокалывать и украшать сережками разные части тела было делом обычным. Многие из стражников Бабы Хасана носили серьги в ушах, а евнухи и женщины прокалывали носы, пупки и даже соски.

Мия наклонилась поближе к зеркалу и вгляделась в край своего носа, где осталась только крошечная ямка: перед тем как покинуть Оран, она вынула оттуда серьгу. Изначально она сделала это потому, что серьга с крупным бриллиантом слишком привлекала бы внимание воров на базаре, а позже пришлось ее продать. Искать ей замену она не стала: среди английских дам не было принято прокалывать себе ничего, кроме ушей. Маркиз никогда не узнает, что когда-то она носила бриллиант в носу.