Книга Опасный маркиз, страница 161 – Минерва Спенсер

— Немного? Да целиком и полностью! Я чертов кошмар ходячий.

Гейба не шокировал ее лексикон, ведь это он сам научил ее ругаться, да еще на двух языках.

— Да, возможно, но довольно милый, — попытался он все свести к шутке, но Ева даже не улыбнулась.

— Мама очень добра, но не всесильна. Она, конечно, поможет мне выбрать самые лучшие платья, но не станет же носить их за меня. — Ева вскинула на него глаза. — А потом, еще есть отец.

— Да, он тоже вряд ли сможет носить твою одежду.

Ева запустила в него подушкой: ее явно только раздражали его попытки приободрить ее и все свести к шутке.

— Я для него и так сплошное разочарование, но все станет хуже, если еще и опозорюсь перед высшим светом.

Габриель поморщился. Маркиз Эксли, джентльмендо кончиков ногтей, один из самых неприступных, холодных и надменных представителей света, был ему вполне по душе, но он боялся его не меньше, чем уважал.

Хоть Эксли и не был здоровяком, в отличие от Габриеля, от него исходила такая сила, что даже великаны, подобные барону Рамзи, обращались к нему с уважением. От маркиза Эксли исходила нешуточная угроза. Конечно, он не станет поднимать оружие на родную дочь, но ум его ничуть не уступает по остроте шпаге. А уж глаза… Гейб аж содрогнулся — взгляд отчима разил больнее шпаги. Кроме того, он всегда был настолько безупречно одет, что он чувствовал себя рядом с ним неряхой, хотя ежедневно уделял своему туалету много времени и усердия, в отличие от Евы.

Габриель, правда, ни разу не слышал, чтобы маркиз хоть как-то сделал своей дочери замечание по поводу неряшливости и неуклюжести, но знал, что отчим способен причинить не меньше страданий одной лишь поднятой бровью, чем кто-то другой с помощью бича.

— Чего ты хочешь? Ты и так уже непозволительно долго увиливаешь от сезона.

Ева пожала плечами, вытирая ладони о муслиновую ткань юбки и оставляя на ней следы. Габриель хотел было сделать ей замечание, но понял, что от этого мало толку.

Дверь в гостиную отворилась, и в комнату влетела, словно маленький яркий вихрь, его мать.

— Джибриль, милый, ты так рано вернулся! — Она единственная до сих пор звала его по-старому.

Габриель поднялся ей навстречу, и Мия, после нежных объятий, принялась разглядывать сына с вниманием хищной птицы.

— Ты так исхудал! — Она повернулась к Еве. — Правда же, он исхудал?

— Да, думаю, на несколько фунтов, — согласилась та, усмехнувшись, когда Мия зацокала языком. — Может, даже на стоун.

Габриель поймал взгляд сестры и одними губами пообещал: «Ты за это поплатишься». Выпутавшись из объятий матери, он заверил ее:

— Все в порядке, мама. Зато у тебя вид, как всегда, цветущий.

Мия приложила хрупкую ручку к округлившемуся животу и самодовольно улыбнулась; лишь морщинки у глаз выдавали ее возраст: как-никак уже под сорок.

— Я в полном порядке.

Габриель знал, что не стоит спрашивать, будет ли этот ребенок для нее последним. В прошлый раз, когда он заикнулся об этом, мать возмутилась и заявила, что намерена продолжать заниматься с мужем любимым делом до техпор, пока хватает на это сил, и уж как бог даст. Это было сказано прямо за столом во время завтрака и произвело эффект пушечного выстрела.

Маркиз лишь чуть опустил газету, угрожающе прищурившись, словно ожидал, что Габриелю хватит глупости продолжать эту скользкую тему.