Книга Опасный маркиз, страница 160 – Минерва Спенсер

Джибриль отстранил ее на расстояние вытянутой руки, и сердце его сжалось при виде ее слез.

— Что такое?

— Мама и папа требуют, чтобы я пошла на этот жуткий бал.

Джибриль вздохнул:

— Пойдем. Не будем разговаривать на парадной лестнице. Ты же знаешь, как твой отец к этому относится.

Габриель, как его теперь чаще называли, любил своего отчима, но знал, каким тот может быть занудой.

— Уговори их, пусть отпустят меня домой, Гейб, — заныла Ева, когда они вошли в дом.

— Здравствуй, Хилл. — Габриель отдал дворецкому шляпу и перчатки.

— Добро пожаловать домой, мистер Габриель.

— Матушка дома?

— Она в детской. Вы надолго приехали, сэр?

Габриель ухмыльнулся:

— Это зависит от его светлости.

— И Дрейк с вами?

— Да, он приедет позже с остальными вещами.

Угрюмому камердинеру Габриеля пришлась не по душе его недавняя выходка, после которой его отчислили из университета, но сам он испытал лишь облегчение. В свои почти двадцать три года он был старше всех своих друзей в Оксфорде, за исключением виконта Байера, который словно вообще не намеревался прекращать учебу даже в возрасте двадцати шести лет.

Габриель устал от книг, писанины и зубрежки. Теперь, когда его навсегда изгнали из школы, матери больше не удастся заставить его туда вернуться. Оставалось только надеяться, что ни лорд Эксли, ни дедушка не воспользуются своим влиянием на властей предержащих, чтобы заставить руководство Оксфорда передумать.

— Передайте матушке, что я буду в голубой гостиной, — сообщил он Хиллу. — Пойдем, малявка.

Он схватил Еву за руку и потащил вверх по лестнице.

— Где Мел? — подтолкнув сестру к креслу и плюхнувшись напротив, спросил Габриель.

— Поехала навестить леди Мойру. Меня тоже приглашали, но я отказалась. — Ева намотала крупный блестящий черный локон напалец, и стало еще заметнее, в каком беспорядке ее прическа. Вид у нее был такой, как будто она попала в бурю.

Габриель вздохнул:

— А теперь скажи, почему ты не хочешь выезжать в свет в этом сезоне.

Ее розовое платье порвалось у подола, а на одной из туфель красовалось пятно чего-то подозрительно похожего на конский навоз (скорее всего, это он и был). У Габриеля всегда сжималось сердце при виде сводной младшей сестры. Хоть между ними и не было кровного родства, он был с ней особенно близок. Во дворце Бабы Хасана он рос среди десятков сводных братьев и сестер, но по милости Асада всех их потерял.

Приехав в Англию, он был рад обрести трех сестер. Кэтрин, чуть старше его, с ним общалась мало: ей не терпелось приобщиться к светской жизни и не хотелось тратить время на чужеземного младшего брата. Мелисса была еще совсем маленькой, и только с Евой он сразу нашел общий язык. Девочка была без ума от своего сводного брата. Конечно, она ничего не знала о том, какую неудачу он потерпел в Оране, едва не погубив свою мать и отчима и утратив контроль над империей отца. Нет, Ева им восхищалась.

— Ненавижу все это, — вывели его из задумчивости ее тихие слова.

— Что именно?

— Да все это: платья, танцы и бессмысленную болтовню.

Габриель улыбнулся:

— Ничего, полюбишь, когда настанет время и тобой заинтересуются молодые люди.

Ева сердито взглянула на него и, раскинув руки, заявила:

— Да кто мной заинтересуется? Ты только посмотри на меня!

Габриель нахмурился:

— Ну, ты пока немного…