Книга Соблазнительная скромница, страница 74 – Валери Боумен

Элизабет заметила, взглянув на него:

— Что-то я не припомню, чтобы вы рассуждали о севообороте.

Он опять отвесил ей поклон:

— Моя матушка была бы в восторге услышать это. Она потратила кучу времени, пытаясь внушить мне, чтоне следует умничать с дамами: им от этого скучно.

— Эйден говорил, что она умерла. Какой она была?

Кристофер задумался:

— Да, моих родителей уже нет в живых. А мама была… — Он мысленно улыбнулся. — Скорее независимой.

Ее стрела, взлетев в воздух, вообще не попала в мишень. Элизабет резко развернулась к нему:

— Независимой?

Кристофер вскинул брови:

— Да. Она всегда была свободолюбива и делала то, что хотела.

— Но уже после смерти вашего отца? — уточнила Лиз.

Вытянув из колчана следующую стрелу, Кристофер покачал головой.

— Нет, она всегда была независимой: поступала так, как ей нравилось, и общество никогда не имело к ней претензий, скорее наоборот: ей подражали.

Он выпустил стрелу, и та тоже пролетела мимо мишени.

Элизабет прищурилась:

— Вы промахнулись специально.

— Ну не мог же я воспользоваться ситуацией и одержать над вами верх, если сам вас отвлек?

Элизабет удивленно похлопала ресницами:

— Никогда не слышала, чтобы замужняя женщина оставалась независимой.

— В мире много удивительного, — улыбнулся ей Кристофер. — Предлагаю объявить ничью, миледи: силы у нас равны. — Он стянул перчатку и протянул ей руку для пожатия.

Она последовала его примеру, и Кристофер вдруг осознал, что впервые в жизни обменялся рукопожатиями с женщиной.

— Хорошо, ничья, — согласилась Лиз. — Но мы должны непременно продолжить: ведь вы же специально промахнулись.

Пожав плечами, Кристофер сказал тихо, чтобы не услышал лакей:

— Вы знаете, что я специально промахнулся, а я знаю, что вчера вы пришли ко мне в комнату вовсе не за тем, чтобы вернуть платок. Так что мы стоим друг друга.

В этот вечер за ужином Элизабет сидела рядом с Сент-Клером. Мадеру ей не подали. После стрельбы из лука она поднялась к себе, закрыла дверь и принялась мерить комнату шагами, чуть ли не до крови искусав нижнюю губу. Во время их состязания у нее словно открылись глаза.

Во-первых, она промахнулась, когда услышала, что мать Сент-Клера была независимой. Его мать? Такое возможно? Замужние леди редко бывали независимыми. Вот ее мать, например, оказалась в ловушке брака без любви с неверным мужем. И это не было исключением.

Что еще? Сент-Клер не выразил неодобрения, когда рассказывал о матери, а, наоборот, говорил о ней с гордостью. И это заставило ее задуматься о том, действительно ли замужество так ужасно, если вдруг удастся найти такого мужчину, который уважает независимость женщины. Такого, как…

Нет, нет и нет!

Такие мысли заведут ее в никуда. Желание, которое она испытывала к Сент-Клеру, затуманило рассудок. Мужское понятие о независимости леди и понятие самой леди об этом предмете — совершенно разные. Кроме того, он не раз заявлял твердо и решительно, что не намерен жениться.

Ей потребовалось все самообладание, чтобы спокойно отнестись к его заявлению, что она пришла к нему в спальню для того, чтобы соблазнить. Он был прав, разумеется, и она знала, что, заявившись к нему в полупрозрачной ночной рубашке, заходит слишком далеко. Он видел ее насквозь, и это сбивало с толку.

Но как это увлекательно — ввергать в шок. А разве глаза у него не выскочили из орбит, когда он увидел ее на пороге? О, ради этого не грех и навестить его ночью!