Книга Соблазнительная скромница, страница 45 – Валери Боумен

Кристофер прочел предложение в пятый раз, и с тем же успехом. В голове продолжали звучать слова Элизабет: «Я несколько дней не могу думать ни о чем, кроме этого». Эти слова нашли прямой путь к его естеству и сделали его твердокаменным. Слишком уж она откровенна и непосредственна, но именно это и привлекало его в ней. Дело в том, что он тоже ни о чем, кроме как об их поцелуях, думать не мог. Большую часть времени за четыре последних дня он посвятил тому, что принимал холодные ванны и делал все, что было в его силах, дабы забыть, как невинная дебютантка воспламенила ему кровь.

В ее глазах он увидел решимость добиться своего, когда признался, что ни за что не поддастся больше соблазну. Может, это заявление было ошибкой? Возможно. Вне всякого сомнения, это, напротив, лишь подзадорит ее. К дьяволу! Наверное, надо было соврать и сказать, что он ничего не почувствовал, когда целовался с ней: так было бы безопаснее, но если она хоть немного понимает, что к чему, то тут же уличила быего во лжи. В доказательство напомнила бы, как он прижимал свое возбужденное естество к ее животу. И только полная идиотка поверит в то, что такая реакция на поцелуй возможна при полном равнодушии.

Кристоферу пришлось обойти полдюжины книжных лавок, чтобы найти экземпляр «Божественной комедии» в переводе Кэри. Она читала ее в оригинале, то есть по-итальянски! Даже мужчин, которые сподобились бы на такое, можно было пересчитать по пальцам, что уж говорить про девятнадцатилетнюю леди. Он восхищался ею: умной, веселой, соблазнительной и… опасной. Может, все-таки соврать?…

Кристофер отложил газету и запустил пальцы в волосы. Черт! Черт! Черт! Как он ухитрился оказаться в такой ситуации? О да! Это все его проклятая самоуверенность. Если бы он не поторопился предположить, что сумеет одолеть леди Элизабет в шахматы, то не стал бы заключать безрассудное пари и не оказался в нынешнем положении. Но это уже неважно: что сделано, то сделано, винить нужно только самого себя — так что придется выполнять свою часть их договоренности. Даже если Лиз будет по-прежнему соблазнять его, он постарается обращаться с ней так, чтобы не выходить за рамки дозволенного. Не юнец же он, в конце концов: сумеет удержать дебютантку на расстоянии вытянутой руки, как бы соблазнительна она ни была. Да и выбора у него нет…

Проблема, однако, была не в том, что он не мог приказать себе не прикасаться к ней: это всего лишь вопрос самоконтроля, — а в том, что не хотел останавливать себя. В голове у него одна за другой рождались фантазии, как он хватает ее, прижимает к стене, срывает с нее платье, шепча на ухо всякие гнусности, пока она не начнет обливаться потом, стонать и умолять отпустить ее.

Но такого больше не случится: он уже однажды допустил ошибку. Тогда он ухаживал за Элис и был совсем молодым — едва исполнился двадцать один. В тот самый год Торнбери отправился в поездку по Европе. Если бы друг оставался в Лондоне, то, возможно, как-нибудь сумел привести его в чувство. Но Кристофер влюбился, совсем потерял голову. Идиот несчастный! В тот сезон леди Элис Гроувмонт считалась самой красивой дебютанткой. Кристофер ухаживал за ней, то и дело приглашал танцевать, а однажды, поздним вечером, на балконе даже обнял ее и поцеловал. Закрыв глаза, леди Элис ответила на поцелуй. Ему бы остановитьсяна этом, но нет! Приободренный ее страстным ответом, Кристофер на ухо принялся рассказывать ей о своих фантазиях: как он свяжет ее в постели и заставит умолять взять ее. Она застыла как ледяная статуя, потом оттолкнула его. Он никогда не забудет выражение настоящего ужаса на ее лице. Она обозвала его животным, развернулась и кинулась прочь.