Книга Кухарка из Кастамара, страница 84 – Фернандо Х. Муньес

– Я слышала, что сказала старая ведьма. Не расстраивайся, она со всеми такая, – прошептала она.

– Да, я заметила. Даже с доном Габриэлем, – ответила Клара.

– Ей невыносимо прислуживать негру, – объяснила Элиса. – Черт побери! Никому из нас не нравится, но ей с эдаким тщеславием… В какой-то степени это нормально. В конце концов, он просто негр. Говорят, они не такие, как мы, не такие умные. Но дон Абель, покойный отец дона Диего, вырастил его как собственного сына.

В этот момент Клара поняла, что Элиса – простая девушка, охотница поболтать. Известно, что люди незнатного происхождения, к числу которых она теперь принадлежала, вели себя совсем не так, как учили ее родители. Их манера общения не отличалась изяществом, все были частью одного мира и обращались друг к другу просто по именам. Возможно, это было следствием того, что все в равной степени ощущали жизненные невзгоды.

– Старая ведьма всегда терпеть не могла обращаться с негром как с сеньором, – выпалила она без остановки. – Настолько, что, говорят, была готова уйти из дома. Даже дон Диего сказал, что не возражает, если ей это невыносимо.

– Но она осталась, – тихо сказала Клара. – Она обожает властвовать над слугами.

– Этточно. Но жизнь у нее горькая, как миндаль, так что даже муж не вытерпел и предпочел убраться, – сказала она уже чуть громче, сама не замечая этого. – Столько лет без мужчины – вот что с ней происходит!

Клара посмотрела по сторонам, опасаясь, что в любой момент может кто-нибудь появиться.

– Пожалуйста, тише, – смеясь, попросила она.

– Старая ведьма меня не слышит, я видела, как она отправилась на верхние этажи, – ответила Элиса.

Они смеялись, когда с противоположного конца коридора послышался хохот Росалии. Она появилась как привидение и, не задумываясь о словах, начала кричать: «Старая ведьма, старая ведьма!» – и простодушно смеяться. Клара и Элиса бросились к ней, чтобы унять. И именно в тот момент, когда Клара объясняла ей, что такое нельзя говорить ни в коем случае, ей показалось, что дверь кухни слегка качнулась, будто бы кто-то с другой стороны все это время подслушивал их разговор.

16 октября 1720 года, полдень

Мелькиадес дописывал последние строчки в свою тетрадку. С тех пор как его назначили дворецким после смерти предшественника и одновременно его отца, дона Рикардо Элькисы, он заполнял эти дневники, словно судовой журнал, изо дня в день рассказывая обо всех наиболее важных событиях. Когда тетради заканчивались, Мелькиадес Элькиса выставлял их по порядку на полке в своем кабинете, как маленькое сокровище. Дворецкий чувствовал себя в некотором роде летописцем, когда детально описывал каждый день и даже добавлял рисунки. Конечно, Мелькиадес не собирался их публиковать; это было его личное развлечение, а также способ упорядочить жизнь в поместье. Этими роскошными дневниками с изящными корешками его обеспечивал господин герцог. Книготорговец его светлости, большой знаток печатного дела, отдавал в переплет по несколько чистых листов в одну из мадридских мастерских, которой заправляла после смерти мужа донья Исабель Мария де Арройо. Сеньора раз в полгода отправляла посылку из четырех чистых тетрадей книготорговцу господина, а он, в свою очередь, доставлял их за счет герцога в Кастамар. Конечно, Мелькиадес не раз пытался заплатить за них, но дон Диего решительно отказывался.