Книга Возлюбленная распутника, страница 98 – Виктория Воронина

— Не беспокойтесь, Мейбелл, без серьезных улик против вас карлик к королю не пойдет, — он до сих пор помнит вкус хлыста, которым его величество знатно его попотчевал, — успокаивающе сказал ей Джордж. — А я позабочусь, чтобы в руки Джефа не попали доказательства, уличающие вас в измене королю. Поэтому больше никакой переписки, встречаемся и обговариваем наши действия при личной встрече. На этот раз я переоделся истопником, чтобы сказать вам, дорогая леди Мейбелл, нынче вечером я дежурю в тауэрской тюрьме и могу устроить вам свидание с лордом Альфредом. Остается только решить, каким способом вы можете незаметно отлучиться из дворца на несколько часов.

— Я знаю как! — радостно сказала Мейбелл. Обещание Флетчера скорого свидания с любимым заставило ее забыть все свои недавние тревоги и снова воспрять духом. — Сегодня его величество задержится допоздна на совещании со своими министрами, и я вполне могу посетить в это время театральное представление.

— В таком случае жду вас сегодня в восемь часов вечера, — улыбнулся Джордж Флетчер. Он снова нахлобучил себе на голову шляпу истопника и покинул комнату, захватив с собою скребок с ведрами.

Было полседьмого, когда Мейбелл и Летти, одетые в одинаковые платья, подъехали к театру Томаса Киллигру «Рояль». Для начала Мейбелл решилапоказать себя широкой публике, чтобы ни у кого не возникло сомнений насчет ее местонахождения, а ее преданная Летти должна была ее подменить и сыграть в театре роль своей госпожи.

Театр был наполнен шуршанием шелков, трепетом многочисленных вееров, шорохом накрахмаленных кружев и колыханием перьев. Десять канделябров, в каждом из которых горело по шесть высоких свечей освещали сцену, тогда как еще шесть свечей выстроились в два ряда вдоль рампы, отчего в зрительном зале повисла легкая сизая дымка. Возле сцены стояли несколько девушек с корзинами. Они громко выкрикивали названия своих товаров — прохладительных напитков, апельсинов, засахаренных фруктов, продавая их по повышенным ценам.

Над партером, обычно занимаемым молодыми дворянами и проститутками, был балкон, разделенный на ложи, в которых сидели пышно разодетые и усыпанные драгоценностями дамы из светского общества со своими мужьями или любовниками. Выше был устроен еще один балкон для публики попроще.

Как только Мейбелл заняла центральную ложу, все головы в завитых париках оказались повернутыми в ее сторону. Она явно вызывала больший интерес, чем уже начавшееся представление, и даже актеры прервали свою игру, чтобы поглазеть на новую фаворитку короля. Мейбелл, улыбаясь, поприветствовала несколько своих давних знакомых, затем она надела белую бархатную маску, закрывающую все ее лицо, давая понять, что столь повышенное внимание к ее персоне ей неприятно. Зеваки несколько угомонились, и снова обратили свое внимание на сцену. Девушка понадеялась про себя, что комедия Бена Джонсона «Молчаливая женщина» увлечет зрителей, и, улучив момент, когда занавес поднялся на новом акте, выскользнула из ложи. Ее место заняла Летти, одетая в точь-точь как она, и с такой же бархатной маской на лице, а Мейбелл с тепещущим сердцем уселась в карету, которая должна была отвезти ее к Альфреду Эшби.

Крепкие лошади быстро домчали девушку к месту назначения. Громаду Тауэра уже окутал плотный вечерний мрак, и Мейбелл, вступившая во двор крепости, не могла разглядеть его как следует. Чтобы попасть в тюрьму ей нужно было вслед за факельщиком, присланным Джорджем Флетчером пройти по узкому темному коридору. Тюрьму никогда не освещал солнечный свет, поскольку узкие окна, прорезанные в ее толстых стенах, выходили в темные переходы.Факелы и сальные свечи в коридорах горели, не переставая не только ночью, но и днем, и тюремные смотрители постоянно меняли их. Запахи — результат векового гниения — были густыми и почти осязаемыми, непереносимыми для непривычных людей.