Книга Возлюбленная распутника, страница 242 – Виктория Воронина

Теперь эти телесные наказания послужили предметом шуток для бывших учителя и ученика. Порка розгами и наказание ударами трости были в порядке вещей в элитарном Итонском колледже, и от них не избавляли лиц даже самого знатного происхождения, включая членов королевской семьи. Мейбелл мало вслушивалась в разговоры мужчин; загоревшись предвкушением желанной встречи с мальчиками, она также почти не обратила на огромную часовню, стоящую рядом с большим зданием, выстроенным в готическом стиле, спеша в дом, где находись ее пасынки.

Крэдок решил, по своему обыкновению, устроить встречу юных отпрысков Эшби с родителями и их сестрой в кабинете, которая часто служила ему приемной. Мейбелл еще не успела допить свой чай, поданный ей в качестве освежающего напитка, когда мальчики вошли в эту комнату. Молодая женщина поспешно отставила в сторону свою чашку и бросилась обнимать детей, выражая таким образом любовь и радость от встречи с ними, но уже в следующую минуту она пришла в ужас от их изнуренного и болезненного вида. Трудно было узнать в этихисхудавших, побледневших подростках прежних жизнерадостных Эда и Луи. Английская система воспитания детей была одной из самых строгих в истории человечества, англичане считали баловство огромным вредом для подрастающего поколения. Их мнение по этому вопросу выражалось следующей поговоркой: «Птенцов надо выталкивать из гнезда, чтобы они как можно скорее научились летать». Главной целью такого воспитания было подготовить воспитанников к вечной борьбе и жестокости окружающего мира. Поэтому в ход шли всевозможные средства ограничения детских желаний — скудная пища, малоотапливаемые дортуары и классные комнаты, телесные наказания за любой проступок. Таким детям вроде Эда и Луи, привыкшим к любви и заботе родительского дома, приходилось особенно туго в стенах Итона. К притеснениям со стороны преподавателей добавлялись еще издевательства старших учеников над младшими, новички часто служили слугами для более взрослых и сильных товарищей по учебе. Мальчики неоднократно просили в письмах отца, чтобы он забрал их из колледжа, где их жизнь сделалась невыносимой, но Альфред Эшби оставался глух к мольбам своих сыновей. Поэтому Эду приходилось самому по мере своих сил защищать младшего брата, его же не защищал никто. С одного взгляда было понятно, что мальчики держатся из последних сил.

— Дорогие мои, с вами что, плохо тут обращаются? — дрожащим от волнения голосом произнесла Мейбелл, и в растерянности посмотрела на мужа. Тот был, однако, подготовлен к зрелищу плачевного состояния своих сыновей — ведь недаром он тоже был выпускником Итона — и на его лице не дрогнул ни один мускул. Луи всхлипнул, и безмолвно обнял за шею Мейбелл, а Эд негодующе начал перечислять мачехе, что ему пришлось перенести в Итонском колледже вместе со своим младшим братом. Потрясенная молодая женщина узнала о преподавателях, бьющих своих учеников тростью по пальцам за малейшую кляксу, постоянном недоедании, о произволе старших учеников, отбирающих у Эда с Луи половину их обеденной порции.

— Бедные вы мои, как вы выдержали такую жизнь в этом рассаднике знаний! — невольно воскликнула она, прижимая к себе Луи еще крепче.

— Я неоднократно просил отца приехать и забрать меня с братом, но получал неизменный ответ от него, что нам нужно дальше продолжать учебу, — продолжал жаловаться ей Эд.