Книга Возлюбленная распутника, страница 19 – Виктория Воронина

Возвращение домой было печальным. Насколько Уинтворты были оживлены и воодушевлены, несколько месяцев назад въезжая в Лондон, настолько они были мрачны и озабочены, возвращаясь в свое родовое поместье, и растеряв при этом все свои надежды.

Раньше Мейбелл всегда радовалась, возвращаясь в свой родной дом, на котором лежала печать благороднойстарины. Здание было построено по времена Елизаветы Первой в форме буквы «Е», и в нем выделялось восточное крыло, западное и центр с огромными сводчатыми потолками и широкими дубовыми балками. Некоторые комнаты украшали дубовые панели, но в главном зале стены были оставлены в своем первозданном каменном виде и увешаны семейными гербами и оружием, чтобы своим видом напоминать следующим поколениям о той роли, что Уинтворты сыграли в истории страны. Мейбелл любила смотреть на генеалогическое древо, нарисованное над главным камином, и изучать по нему историю своей семьи, которая позволяла ей гордиться своими предками. Единственное, что ее огорчало так это то, что имя тетушки Гортензии было стерто с ветви, где красовалось имя ее отца. Теперь Мейбелл была слишком угнетена неблагоприятном поворотом своей судьбы, чтобы радоваться силуэту знакомого здания, постепенно вырастающего из зимнего тумана, а по приезде ее сразило настоящее горе. Тетушка Гортензия умерла, лечение столичного врача ей не помогло, и слуги на днях похоронили ее в семейном склепе Уинтвортов.

Несколько дней Мейбелл ходила как в воду опущенная. Лорд Уинтворт поначалу молчал, уважая ее горе, затем осторожно завел разговор о том, что ей нужно готовиться к свадьбе с бароном Эразмом Вайсделом.

— Батюшка, ни за что! Вы же знаете, как он мне противен, — вздрогнула Мейбелл.

— Увы, дитя мое, нам следует поступить так, чтобы спасти твою честь. Герцог Йоркский не оставил своего намерения сделать тебя своей любовницей, и нам следует больше всего бояться этого, — сокрушенно ответил лорд Уинтворт своей дочери.

— Но может быть нам стоит подыскать другого претендента на мою руку, — предложила Мейбелл, цепляясь за последнюю надежду избежать брака с бароном Вайсделом.

— К сожалению, только барон согласен поспорить с наследником престола за тебя, остальные боятся герцога Йоркского, — последовал ответ отца.

Мейбелл ничего не сказала, признавая его правоту. Сразу после разговора она попыталась примириться со своей судьбой, но чем больше она думала о бароне Вайсделе, тем больше понимала, что скорее умрет, чем согласится стать его женой. К тому же шел третий месяц ее беременности, и ей никак бы не удалось представить своего ребенка плодом от брака с Вайсделом. Мейбелл все больше боялась, что ее дитя попадетпод власть барона, имеющего глаза жестокого убийцы, поэтому она решила бежать из отчего дома. Своими намерениями Мейбелл поделилась со своей старой няней Дженни, не желая уезжать, не попрощавшись с нею.

— Ласточка моя, да как же я без вас. Возьмите меня с собою, — заохала старая Дженни. Старушка так слезно просила Мейбелл не оставлять ее, что девушка решила взять ее с собою, и, дождавшись, когда ее отец с бароном Вайсделом отправились на охоту в соседнее поместье, покинула отчий дом напоследок оставив прощальное письмо отцу. В городке Дарлингтон обе беглянки пересели в дорожную карету, следующую в Лондон, и с тех пор их никто не видел.