Книга Возлюбленная распутника, страница 125 – Виктория Воронина

— Едут! — внезапно закричала Летти, выглянув в окно. В тот же миг все собаки во дворе дружно залаяли, а Мейбелл стремительно выбежала из дома, желая как можно скорее прижать к груди свою обожаемую дочурку и обнять мальчиков, которые ей стали как родные. Мысль о том, что скоро она также увидит свою старую няню Дженни, заставила Мейбелл еще больше торопиться.

Уже стемнело, и лакеи зажгли фонари. Две кареты остановились у ступенек дома, и первыми из экипажа выскочили Эд и Луи. Мейбелл, смеясь и плача от радости, кинулась их обнимать. Затем к ней степенно подошла экономка Таллайт с крошечной девочкой на руках, — как оказалось, старой Дженни было не под силу управиться с непоседливой малышкой. Приоткрыв ротик от усиленного внимания, маленькая Арабелла смотрела на свою маму и видела самую красивую и веселую леди на свете. У этой красавицы были темные волосы, как волнистый шелк, изящный маленький нос и большие смеющиеся агатово-серые глаза. Эта леди очень понравилась малышке, и она не возражала против того, чтобы пойти к ней на руки.

Сжимая Арабеллу в своих объятиях, Мейбелл заодно нежно поцеловала свою любимую няню Дженни и тепло поздоровалась с гувернером мальчиком месье Жермонтом, испытывая при этом искреннюю благодарность к преданным слугам, добросовестно заботившимися о детях графа Кэррингтона в это нелегкое для них время.

Через несколько минут вся их шумная компания заполнила собою столовую. Граф Кэррингтон не заставил себя долго ждать, и спустился к ним сразу, как только его слуга Том доложил ему, что все собрались возле праздничного стола. Как всегда, он был одет безупречно в костюм от лучших столичных портных, и пребывание в провинциальной глуши ничуть не сказалось на его внешнем облике. Жюстокор, род сюртука с прилегающим силуэтом, расширенным книзу, с поясом-шарфом по линии талии и множеством позолоченных пуговиц, был пошит из тонкого серого сукна, самого дорогого, который можно было найти в столичных магазинах. Из-под жюстокора выглядывал контрастирующий с ним по цвету красный камзол, а шею графа закрывал модный платок «кравате». Но особенно в глаза бросалась широкая кожаная перевязь с длинной шпагой. Альфред Эшби счел, что первая встреча с детьми после долгой разлуки должна нести официальныйхарактер, и потому надел шпагу как предмет, напоминающий о дворянской чести. Рингравы — короткие штаны — заканчивались бахромой, которая чуть-чуть не доставала до черных туфель, украшенных на носке шелковыми розетками. Наряд графа Кэррингтона являл собою образец элегантности и хорошего вкуса, и окончательно подтверждал благоприятное впечатление парик алонж с крупными локонами, изящно ниспадающими на плечи.

Мейбелл с гордостью и восхищением смотрела на своего возлюбленного, сознавая, что не только модному костюму он обязан безграничным обаянием. Положим, много кавалеров, имеющих тугую мошну, могут позволить себе приобрести такой роскошный костюм, очень украшающий внешний облик. Но мало кто из них мог держаться с такой уверенностью и точно рассчитанной долей высокомерия как лорд Эшби, делающих мужскую красоту совершенно неотразимой.

Альфред Эшби проигнорировал пылкие взгляды, которые на него бросала его невеста, и обратил все свое внимание на сыновей и дочь. Он коротко благословил каждого из них по отдельности, после чего первым сел за обеденный стол. Это послужило знаком для его сотрапезников занять свои места. Все с готовностью уселись и с аппетитом принялись за ужин.