Книга Возлюбленная распутника, страница 124 – Виктория Воронина

В доме было много комнат, ведь изначально он был рассчитан на проживание не менее двести человек. Но теперь повсюду было так тихо и пусто, что Мейбелл не верилось, будто такое большое колличество людей могло могло проживать в этом особняке на самом деле. Многочисленное семейство Фичанов пало жертвой одной из эпидемий беспощадной чумы, и теперь по обширным коридорам их родового дома большей частью разгуливали сквозняки.

Девушка открыла дверь из столовой, где она позавтракала в одиночестве, вышла в коридор, и принялась бродить, повинуясь внезапно пришедшим ей в голову желаниям. Это был длинный коридор, из которого шли другие; ей пришлось подняться на несколько ступенек, потом еще на несколько. Повсюду были бесконечные двери, а на стенах висели картины. Иногда на них были изображены старые темные ландшафты, но по большей части это были портреты мужчин и женщин в старинных пышных костюмах из атласа и бархата.

Мейбелл осмотрела несколько комнат, потом еще несколько. Она видела столько комнат, что почувствовала усталость, и ей подумалось, что их было не менее тридцати на этаже, хотя она их не считала. Во всех комнатах были древние картины или потрепанные тканые обои со странными изображениями химерических существ, и почти в каждой комнате была старинная мебель с искусной резьбой. В одной комнате, похожей на дамский будуар обои были бархатные, а в ореховом шкафчике стояло несколько десятков фарфоровых фигурок животных и людей. Все они были различной величины, и искусно раскрашены в яркие цвета. Мать маленькой Арабеллы подумалао том, как обрадуются дети при виде таких игрушек, пробуждающих неуемную фантазию. Она сама, как ребенок, немного поиграла фарфоровыми статуэтками слонов и их погонщиками, получая искреннее удовольствие от возни с ними, а затем аккуратно поставила их назад в шкафчик.

После еще одного дня осмотра Мейбелл остановилась на нескольких уютных комнатах, близких к общей столовой. Она сразу послала письмо экономке Таллайт и гувернеру мальчиков Жермонту с указанием места, куда следует привезти детей, и занялась уборкой комнат. С помощью дворецкого Эванса девушка дополнительно взяла для уборки нескольких служанок в близких к Филдхиллу деревнях, и нанятые женщины принялись чистить, мыть и выколачивать пыль в покоях, выбранных молодой леди Уинтворт. На следующий день новая хозяйка Филдхилла поехала вместе со своей горничной Летти в Аберистуит и там приобрела красивые разноцветные ковры, новые занавеси, покрывала, зеркала и туалетные принадлежности. Перед своим бегством из Лондона Мейбелл позаботилась запастись деньгами на все случаи жизни и теперь она легко могла их тратить на приобретение новых стеклянных светильников, книг и игрушек для детей, а также тканей для пошива новой одежды для всех обитателей Филдхилла. Также ею не была забыта покупка салициловой кислоты, этого незаменимого средства для борьбы с простудой и сопутствующим ей жаром.

Нанятые служанки обновили убранство жилых комнат, а также произвели некоторую уборку других помещений, избавляя их углы от липкой паутины и густой пыли. Девушка молча понадеялась про себя, что Альфред Эшби оценит тот жизнерадостный уют, который воцарился в доме в результате ее стараний.

Наконец наступил знаменательный день. Детей и их слуг ожидали к вечеру, и еще до наступления сумерек во всех жилых комнатах были затоплены камины. Столовая блистала идеальной чистотой и порядком, а на кухне повариха завершала последние приготовления — сбивала яйца, чистила изюм для сладких булочек и одновременно пекла пироги. Мейбелл, дворецкий Эванс и служанки приоделись и были готовы принять долгожданных гостей. Граф Кэррингтон по своему обыкновению проводил время в одиночестве. Даже сообщение о приезде его детей не вызвал у него ожидаемого Мейбелл оживления, но девушка, не веря, что ее возлюбленный испытывает совершенное равнодушие к собственнойплоти и крови, решила раньше времени не падать духом.