Книга Возлюбленная распутника, страница 121 – Виктория Воронина

— Увы, Мейбелл, Альфред сам попросил меня, чтобы я отвел тебе комнаты подальше от него. Как мы полагали, его высокомерие не дает ему легко простить тебя за вину перед ним, — последовал ответ. Затем Джордж Флетчер ободряюще улыбнулся ей, и играя роль гостеприимного хозяина отодвинул для нее стул за обеденным столом со следующими словами:

— Но ты не волнуйся, дорогая, моя спальня находится неподалеку от твоей, и в случае необходимости я защищу тебя и от злоумышленников, и от привидений.

Однако слова Флетчера еще больше встревожили Мейбелл. Меньше всего на свете она желала бы близкого ночного соседства с ним и чувствовала в его предупредительности некий подвох, желание разлучить ее с Альфредом. И Мейбелл начала бояться молодого офицера гораздо больше, чем в свое время короля Якова Второго, сознавая в какой опасной зависимости она и граф Кэррингтон оказались от него. К счастью, Джордж оказался достаточно тактичным, чтобы оставить ее в одиночестве осваиваться на новом месте. Но когда Мейбелл очутилась в постели, она уткнулась лицом в подушку и заплакала навзрыд. В Лондоне она мечтала, как можно скорее оказаться вдали от короля в безопасном месте вместе с любимым Альфредом и дружески относившимся к ним Джорджем Флетчером, но желанная действительность оказалась совершенно непредсказуемой, пугающей и угрожающей. К тревогам относительно намерений безоглядно влюбленногов нее Флетчера прибавилась холодность Альфреда Эшби, мучившая Мейбелл. Будущее казалось девушке настолько беспросветным, что она промаялась без сна всю ночь и уснула только под утро.

Следующий день не принес облегчения Мейбелл, хотя сам дом, называемый на английский манер Филдхилл — Дом на холме — понравился ей. Расположенный в прелестной долине среди неприступных гор он был идеальным убежищем для беглецов, скрывающихся от властей. Но Мейбелл, уже по опыту знавшей, что влюбленные в нее мужчины способны на любые безумства, все больше снедала тревога. Джордж Флетчер был полным хозяином этих мест, и жители окрестных деревень почитали его как потомка по материнской линии княжеского рода Ллевелинов. Ему ничего не стоило выдать графа Кэррингтона властям, чтобы таким образом избавиться от соперника. Положение усугублялось тем, что граф Кэррингтон полностью ушел в свои переживания по поводу своих утрат, и не замечал каким пристальным вниманием Флетчер отличает его невесту.

Пребывание в Филдхилле не лучшим образом подействовало на душевное состояние лорда Эшби. Раньше сознание опасности отвлекало его от мучительной скорби по погибшей жене, теперь его мучила мысль, что он не только не смог защитить Сару, но она погибла, спасая его.

Несколько дней Мейбелл молча терпела полное безразличие к себе своего возлюбленного. Однако все возрастающая тревога от настойчивых ухаживаний хозяина дома подтолкнули ее к решению начистоту поговорить с Альфредом, хотя сначала она не хотела нарушать его покой. Собравшись с духом, девушка направилась к кабинету графа Кэррингтона, воспользовавшись тем, что Джордж Флетчер отправился стрелять дичь. В конце концов она все еще считалась невестой лорда Эшби, и, хотя бы по этой причине могла рассчитывать на его участие и защиту.

Однако, по мере того как Мейбелл приближалась к покоям своего жениха, в ней все меньше оставалось смелости для откровенного разговора. К полуоткрытой двери она подходила уже на цыпочках, напряженно прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за нее. Мейбелл остолбенела, когда ее слух уловил приглушенные рыдания ее жениха. Раньше она даже представить себе не могла, что этот необычайно сильный, словно выкованный из железа мужчина способен плакать. И тем не менее сейчас он сжимал в своих руках небольшой портрет Сары, исквозь слезы говорил: