Книга Непристойные уроки любви, страница 98 – Амита Мюррей

Выходит, кто-то из слуг? Подобное объяснение было правдоподобным. Однако… однако казалось предвзятым.

Лайле мучительна была мысль о том, что Мэйзи занялась проституцией, едва перешагнув порог детства. Губы ее сжались.

– Мэйзи, я уже больше четырех лет держу салон. Если бы ты тогда пришла ко мне, тебе бы не надо было… – Она смахнула слезы, ненавидя себя за то, что плачет. Мэйзи страдала больше ее.

– Перестаньте по мне плакать, мисс Лайла, я своей жизнью вполне довольна, – голос Мэйзи дрогнул. – Я только хочу, чтобы Сунил вернулся. Больше никто… – Секунду она колебалась. – Кроме него никто не сможет терпеть мой характер. Думаете, мужики стерпят вопящую баньши вроде меня? Я ж вещами швыряюсь, когда бешусь. Как-то раз стул сломала. Сунил меня совсем выбесил тогда – видом своим невозмутимым, понимаете? Не могла взять в толк, как можно сидеть спокойно, точно цветик полевой, когда у меня пена изо рта идет. Вот я и схватила этот стул – схватила и треснула им со всей силы об стену.

– И что сказал Сунил?

– Сказал, хорошо, что стул колченогий был. А вдруг бы я за хороший схватилась.

Лайла захихикала, Мэйзи тоже. Они разошлись и принялись истерически смеяться, утирая слезы. И тут Лайла услышала далекий звон дверного колокольчика. И Мэйзи услышала.

Не говоря ни слова, они вскочили на ноги и бросились к дому.

У задней двери стоял Уолшем. Лайла хотела протиснуться мимо него, чувствуя, как в затылок дышит Мэйзи, но Уолшем не подвинулся. Одну руку он удержал на лацкане сюртука, другую – за спиной. Дворецкий как есть.

Он бросил многозначительный взгляд на Мэйзи.

– Ох, оставьте, Уолшем, – нетерпеливо проговорила Лайла. – Мэйзи пойдет со мной.

– Там лорд Беддингтон, мисс Марли, – произнес Уолшем голосом, полным бесконечного терпения.

Лайла и Мэйзи, потрясенные, застыли. Уолшем не удержался и отвесил едва заметный поклон.

«Джонатан… что здесь делает Джонатан?» – лихорадочно соображала Лайла. Он никогда не приходил к ней в салон и уж точно не наносил утренних визитов. Он ни разу не навестил ее за то время, что она жила одна. Когда два года назад Лайла пришла на похороны Сары Марли, они с Джонатаном не разговаривали – едва кивнули друг другу. А когда встречались на приемах, следуя взаимному молчаливому соглашению, обходили друг друга стороной. Такое, правда, было редкостью. Лайлу не приглашали на приемы, где бывали графы.

Тот их визит на Гросвенор-сквер… Джонатан знал, зачем она приходила.

Лайла покосилась на Мэйзи и перевела взгляд на Уолшема.

– Мне придется его принять. – Она повернулась к девушке и покачала головой. – Не сейчас, Мэйзи. Пока рано. Давай я послушаю, что он скажет.

Джонатан знает о пуговице. Он знает, что она обо всем догадалась.

Лайла расправила плечи. Мэйзи нахмурилась, но не стала требовать, чтобы и ей разрешили встретиться с Джонатаном Марли.

Пригладив волосы рукой, Лайла отправилась в гостиную. Остановилась на пороге, сделала глубокий вдох – и вошла. При виде сводного брата отвращение наполнило все ее существо, но она этого не выказала. Или, во всяком случае, не выказала слишком явно.

– Джонатан… какой сюрприз,– голос ее был ледяным.

Джонатан, по своему обыкновению, вяло улыбнулся и отвесил легкий поклон.

– Я обязан был нанести ответный визит, сестрица. Было бы невежливо не сделать этого. И, сказать по правде, мне всегда было любопытно взглянуть на твой дом. Я все гадал, какие цвета выберет Лайла? Алый с золотом или что-то поскромнее, фисташковый и шампань? Легкую ткань с цветочным узором или плотную, жаккардовую? Конечно, ты можешь позволить себе и то, и это. Я знаю, твой салон пользуется успехом – я совершенно восхищен. Хотя и не слишком удивлен. Учитывая то, где ты родилась и как тебя воспитывали в ранние годы… Мы с мамой, конечно, делали что могли, но кровь не вода, верно? Я хочу сказать, индийские штрихи повсюду: зеркала, узоры, статуэтки, даже угощение и напитки, которые, как я слышал, у тебя подают. Все это на виду.