Книга Непристойные уроки любви, страница 100 – Амита Мюррей

Джонатан посмотрел на нее, вздернул бровь.

– Ничего тут нет странного, дорогуша. И ничего неожиданного. Кровь всегда берет свое. – Он улыбнулся, поклонился и хотел выйти.

– Пуговица, – в отчаянии произнесла Лайла. – Это была твоя пуговица. Ты знаешь.

Вид у него сделался слегка растерянный.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Однако произнес он это так, что было очевидно: он прекраснознает, и о чем она говорит и что она ничего не может сделать. Он хотел, чтобы она поняла это.

Слова обогнали мысли Лайлы.

– Зачем? – спросила она. – Зачем ты это сделал? Зачем напал на нее? Это же бессмысленно.

Джонатан улыбнулся своей полумертвой улыбкой.

– И опять я понятия не имею, о чем ты, сестрица. Разумеется, я ни на кого не нападал. – Внезапно его льдистые глаза блеснули. – Но я тебе вот что скажу, Лайла. В темноте все женщины очень похожи. – С этими словами он удалился.

Лайле хотелось броситься за ним вслед и снова ударить. Сделай она это, возможно, разбитой губой дело не ограничилось бы: она вышибла бы из него дух. Но что он имел в виду? Джонатан всегда был таким. Невозможно было догадаться, что он задумал: гадость или хитрость игадость. Он особо и не старался отрицать нападение. Джонатан знал, что она знает о том, кто это сделал – он, но при этом ему было наплевать. Как будто он верил, что находится над законом.

Лайла в бешенстве расхаживала по гостиной. В передней Уолшем провожал Джонатана – хоть бы он выкинул его из дома пинком, но это было маловероятно. Она гадала, придет ли Мэйзи из кухни сама или придется ее звать… и тут вновь зазвучал дверной звонок.

Ох, теперь-то это должен быть он.Наверняка.

Она бросилась к двери и увидела Айвора. Слава богу, слава богу, слава богу!

Айвор встретился с ней глазами, и сердце Лайлы застыло, настолько безразличным был его взгляд. Она вцепилась руками в ткань своего платья, сдерживая себя. Из кухни прибежала Мэйзи. Уолшем пытался отослать ее обратно, причем не в самых деликатных выражениях, но Лайла вмешалась и попросила девушку зайти в гостиную. Вид у Уолшема сделался такой, будто он оставил всякую надежду добиться соблюдения правил этикета в этом доме.

Мэйзи и Айвор прошли в гостиную, и Лайла попросила Уолшема распорядиться, чтобы им принесли чай.

На пороге гостиной она остановилась, собираясь с духом. Сунил – сейчас важнее всего Сунил. Если Айвор хочетсмотреть на нее с такой… с такой ненавистью, если он хочетвинить ее в том, что сделал Генри Олстон, – что ж, пусть. Если он хочет забыть все, что между ними было… Тут Лайла задумалась, не имело ли это значения только для нее. Может быть, для него это было всего лишь причудой, капризом. Может быть, у него такое бывает постоянно. Какой же дурой она была!

Она шагнула в гостиную. Мэйзи не спешила садиться, как и Айвор. Лайле показалось глупым указывать им на кресла, словно это обычный утренний визит.

– Я бы предпочел постоять, – сухо сказал Айвор.

– И , – отозвалась Мэйзи.

Лайла подавила вздох и сложила руки на груди.

– Ну, что?

Айвор принялся рассказывать. Вчера он весь день пытался выяснить, как обстоят дела у Сунила. Ему удалось навестить его в Клеркенуэллской тюрьме.

– Он в бодром расположении духа. Вы знаете его характер, Мэйзи. Он спокоен. У него… есть все что нужно.

Айвор смотрел исключительно на Мэйзи, но на последних словах бросил взгляд на Лайлу, и она невольно подумала, что бедный Сунил, должно быть, находится в самых ужасных условиях. В камере, забитой заключенными, где на завтрак, обед и ужин – каша-размазня, а в качестве развлечений – грязь и крысы; без денег, чтобы выторговать еду и камеру получше. Она вздрогнула. В этот момент вошла миссис Уильямс с чайным подносом, и все притихли. Экономка спросила Лайлу, не нужно ли еще чего-нибудь, и Лайла покачала головой. Когда миссис Уильямс ушла, к чаю никто не притронулся.