Книга Непристойные уроки любви, страница 94 – Амита Мюррей

– Я хочу поговорить с Лайлой… с мисс Марли.

На этот раз рука Айвора стиснула его горло.

– Я сказал: убирайтесь. – Он не кричал. Он рычал. И лицо его… ни разу Лайла не видела у Айвора такого выражения. Уродливая гримаса – гримаса мучительной боли.

– Прекрати, Айвор!

Хотя это было нелегко, ей удалось оторвать руку Айвора от горла Генри. Она повернулась к юноше.

– Генри, прошу, поезжайте домой и постарайтесь выспаться. Завтра вы почувствуете себя лучше. – Ее слова были пронизаны добротой, но она не могла отделаться от мысли, что говорит с Генри как нянька со своим подопечным. – И к тому же, – добавила она, не удержавшись, – попытки добиться внимания женщины силой никогда не приведут вас к успеху. Никогда, запомните.

Вот теперь она и впрямь чувствовала себя нянькой, которая учит ребенка хорошим манерам.

Генри тоже это почувствовал. Страшно покраснев, он забормотал:

– Я… я не добивался силой… я не…

– Да, Генри, добивались, – сказала Лайла как можно мягче.

Что за глупый мальчишка!

Подбородок у Генри дрожал, и Лайла невольно прониклась к нему жалостью. Юноша, казалось, хотел что-то сказать, но вместо этого поправил шейный платок, рассеянно провел трясущейся рукой по волосам и направился к двери. В дверях он остановился и обернулся. Ему хватило достоинства не смотреть на Айвора и не извиняться перед ним. Смотрел он лишь на Лайлу.

– Вся ваша теплота ко мне – выходит, она ничего не значила?

Лайлу захлестнуло чувство вины.

– Генри, разве я относилась к вам теплее, чем к иным моим гостьям?

Она решительно не могла понять, почему женщины, когда она разговаривала с ними интимным тоном, не считали это приглашением. Почему им никогда не приходило в голову, что Лайла без памяти влюблена в них? Но на мужчин достаточно бросить взгляд, чтобы воображение у них закипело.

Генри не ответил. Лайла с досадой отметила, что его глаза были красны и полны слез. Он встряхнул головой, развернулся и вышел.

– Как ты ухитряешься поощрять каждого второго в городе увиваться за тобой?

Потрясенная, она повернулась к Айвору.

– Ты винишь в этом меня?

– Кого же еще мне винить, Лайла? – Лицо его было исполнено мучительной страсти и боли.

Повинуясь инстинкту, Лайла протянула к Айвору руку, но он отмахнулся, словно отгоняя ее.

– Кого же еще мне винить, Лайла? – повторил он.

– Он ребенок, Айвор. Понимаешь – ребенок! Я бы давно избавилась от него, но я не хотела ранить его гордость сильнее, чем требовалось. Ему еще нет двадцати!

Губы Айвора презрительно изогнулись.

– Его гордость! И гордость Херрингфорда? И моего отца? Ты и с ним так обходилась? Ты со всеми так обходишься, верно? Ты со всеми дружишь. Всех привечаешь. У тебя для каждого мужчины найдется улыбка, как бы он на тебя ни накидывался. Ты законная добыча для любого, кто переступит твой порог. Любой может отхватить себе кусок. – Он утер губы трясущейся рукой.

Лайла была потрясена настолько, что ее охватила дрожь. И как всегда, когда по ее телу разливался жар, превращая в пепел разум, она не нашлась что сказать. Она застыла, парализованная несправедливостью.

Губы Айвора скорчились в гримасе.

– Это, наверное, похоже на любовь?

Лайла судорожно вздохнула и затряслась.

– Как ты смеешь?.. Как ты можешь?..Как ты смеешь меня обвинять? Мужчина – мальчик– пытался силой добиться моей благосклонности, и ты винишь меня! Как это отвратительно предсказуемо, Айвор, и как… как ты меня разочаровал.