Книга Непристойные уроки любви, страница 92 – Амита Мюррей

Когда приступ иссяк, служанка сказала:

– Не знаю, чего вы ждали, мисс Лайла. Когда вы объявились, на вас лица вообще не было, и… уж простите меня, мисс Лайла, но что прикажете делать с Мэйзи Куинн?

Лайла вздохнула и пристроила голову на край ванны. Ханна немного порассуждала на тему «опасностей, которые таит в себе ваша порывистость, мисс Лайла». Как она выразилась, «вы, мисс Лайла, похоже, вознамерилась собрать у себя всех сирых и убогих города».

– Не то чтобы я осуждаю мисс, я ведь и сама из таких.

– Ты не сирая и не убогая, – сказала Лайла. – А Мэйзи останетсяв доме, – воинственно добавила она, чтобы у служанки не было никаких сомнений. – Она могла бы служить горничной. – Вид у Лайлы был такой, словно она сама не слишком верила в сказанное, что не укрылось от Ханны.

– Сдается мне, женщина, которая зарабатывает на жизнь тем, чем зарабатывает Мэйзи Куинн – уж не буду вдаваться в подробности, – так вот, сдается мне, такая женщина не захочет целыми днями стоять на четвереньках, натирая полы в чужом доме.

Лайла сильно подозревала, что и сама Мэйзи выскажется в том же духе. Быть проституткой Мэйзи не хотела, она находила это занятие отвратительным, а иногда и опасным. Она мечтала осесть с Сунилом на маленькой ферме и жить своим трудом. Но чтобы гнуть спину на чужих людей, работать с утра до ночи, имея один свободный вечер в месяц, и то, если повезет, сносить от мужчин-хозяев игривые щипки, ато и похуже, – нет.

Однако… Сунил сидит в Клеркенуэллской тюрьме, и с большой долей вероятности на выходе оттуда его шею обхватит петля. А без помощи Сунила у Мэйзи не было почти никакой возможности стать кем-то еще, кроме как шлюхой.

– Умей она читать или писать, – вздохнула Ханна, – все могло бы выйти иначе.

Остаток дня прошел в лихорадочном ожидании новостей. Вечером принесли записку от Айвора: он сообщал, что делает все возможное. И что вряд ли они смогут увидеться до ночи.

Потом пришло время салона – и ни Айвора Тристрама, ни записки от него. Ночь выдалась не жаркая, гроза развеяла духоту последних недель, но Лайла все равно обмахивалась веером. Как ей пережить эту ночь?

Лорд Херрингфорд встал рядом – слишком близко.

– Так вы на каких лошадях намерены участвовать в Брайтонских бегах, мисс Марли? Хочу для себя все как следует прояснить.

Она взглянула на него с раздражением.

– Лорд Херрингфорд, что бы вы ни надеялись увидеть, я сомневаюсь, что вы найдете это в моем декольте.

Ужаснувшись собственным словам, Лайла прижала сложенный веер к губам и сглотнула. К горлу подступила тошнота.

Херрингфорд окаменел, но быстро пришел в себя.

– Мисс Марли, вы сегодня сами на себя не похожи. Не буду предъявлять вам никаких претензий. Мы же старые друзья, верно? Я к женщинам никогда претензий не предъявляю. Это как мигрень, ничего с ней не поделаешь, – а для нас, старых негодников, вы только желаннее становитесь.

Лайла истерично хихикнула, подумав о том, чтолорд Херрингфорд успел за свою жизнь предъявить множеству женщин. И тут же встряхнула головой. О господи, что же она еще вытворит? Скажет: «Вы так любезны, лорд Херрингфорд»? Старые друзья.К каком-то смысле они действительно были старыми друзьями, если можно так выразиться. Грязный старикашка всякий раз раздевал ее глазами, но черту никогда не переходил – ни в чем, кроме похотливых взглядов и слов. Было в Херрингфорде что-то жалкое, и Лайла с трудом сдерживалась, чтобы не стукнуть его веером.