Книга Непристойные уроки любви, страница 62 – Амита Мюррей

Наконец он опустил голову ей на плечо. Его тоже трясло. Лайла оправилась быстрее – ее рука устремилась вниз и нащупала сквозь ткань брюк член. Но он прикрыл ее ладонь своей.

– Не сейчас, Лайла. Позже. Нам надо идти. Наша единственная надежда – поймать его до того, как он отправится к кому-нибудь на очередной прием.

– Позволь мне, сейчас… – промурлыкала она. – Пожалуйста…

Казалось, она ничего больше не хочет, кроме как прикасаться к нему, ласкать его, слиться с ним. Разве мужчина может такому противиться? Она же его прикончит!

Но Айвор сумел оказать сопротивление. Он не хотел – не сейчас. Он хотел насладиться близостью как следует.

Позже, – сказал он и скрепил свое обещание поцелуем.

Сказать, что Джонатан Марли был удивлен гостям, значило бы ничего не сказать.

Во взгляде, который Лайла устремила на него, ясно читалось все ее отвращение. Он совершенно не изменился: жалкий слабохарактерный человечек с бегающими глазками и капризным изгибом губ. Лайлу передернуло.

Строго говоря, он не был совсем уж уродом. Волосы светлые – пожалуй, чересчур светлые, и слишком тщательно причесанные, но ничего такого ужасного. Черты лица довольно приятные. Но во всем его облике сквозила некая бесхребетность, и он имел привычку то и дело доставать носовой платок и промокать нос. Лайла не видела в нем никакого очарования. Что же такое эта Тиффани Тристрам, если она пожелала выйти замуж за этогомужчину? И все же, все же…Лайла не могла забыть – не позволяла себе забыть – те бесчисленные случаи, когда ему удавалось обвести ее и сестер вокруг пальца, обворожить их, внушить им мысль, что он им друг. Джонатан умел убедить кого угодно в том, что этот человек важен ему, и лишь годы спустя Лайла и ее сестры поняли, что сводный брат вел себя так, только когда ему что-то требовалось. И только когда не было никаких свидетелей, кроме его жертвы. Несмотря на свой дурацкийвид, дураком он не был.

Однажды Джонатан поцеловал Лайлу. Ей было девятнадцать, ему – на десять лет больше. Поцелуй был грубым, мягким и мокрым одновременно. Фу! Лицо Джонатана скривилось не только от пощечины, которую Лайла ему отвесила, но и от неприкрытого отвращения в ее взгляде.

– Думаешь, хоть кому-то захочется с тобой целоваться или больше того? Думаешь, Роберту Уэллсли захочется? Да от тебя колониями пахнет.

– Тогда зачем же ты меня поцеловал? – в бешенстве спросила она, вытирая губы тыльной стороной ладони и гадая, сможет ли когда-нибудь вычистить эту скользкую мерзость из своей памяти.

– Чтобы узнать, каково это. Роберт говорит, что с тобой слаще, чем со шлюхой. Я хотел узнать, не врет ли он. Ну, я-то пробовал шлюх и послаще.

Она плюнула в него. Но этого ей было недостаточно – она избороздила лицо братца ногтями, чтобы все видели, какой он красавчик. О, это ему не понравилось. Царапины на щеках не заживали еще несколько дней. Вспомнив об этом, Лайла усмехнулась.

– Джонатан, – сказала она мурлыкающим голосом, – как чудесно с тобой увидеться. Столько времени прошло. Я до смертисоскучилась.

Она заметила, как Айвор покосился на нее. Черт бы его побрал. Они же должны разыграть спектакль. Зачем так сверкать глазами? Как будто своим притворством она его, Айвора, предает.

Лайла плотно сжала губы, но затем сделала усилие и снова расплылась в улыбке.