Книга Непристойные уроки любви, страница 61 – Амита Мюррей

Она мотнула головой.

– Не понимаю, о чем вы, мистер Тристрам.

Ему казалось, что он начинает понимать ее.

– Лайла…

– Никаких причин не было, – твердо сказала она. – Никаких важных причин. Я никогда не была любовницей вашего отца. Разве это не все, что вы хотели знать?

Хотел, но не хотел продолжать расспросы – не сейчас.

Айвор снова прильнул к ее губам; она прижалась к нему, их языки переплелись. О, это лицо! Он обхватил руками ее лицо и стал всматриваться. Одно выражение сменялось другим. От жадной тоски – к наслаждению, от наслаждения – к почти что страданию, потом морщины мучительного желания пересекли ее лоб. В этом лице было все. Через глаза Лайлы. Айвор мог войти в ее душу. Невольно он подумал о том, что получил величайшую привилегию – не всякого она подпускает к себе, точнее – никого. Возможно, сейчас она даже не подозревала, что раскрывается перед ним, в его руках, под его губами.

Он подхватил ее и отнес к письменному столу. Усадил на столешницу, и она раздвинула ноги, готовая его принять.

– Скоро нам надо идти, – прошептала она, откидывая голову и открывая ему свою шею. Он пробежался губами по нежной голубой вене. – Мы должны схватить его за руку прежде, чем он заключит законную сделку с вашей кузиной.

– Пять минут. Мы пойдем через пять минут…

Айвор впился в ее шею, словно его неотступно терзал голод все годы до их встречи. Лайла ахнула, когда он оттянул ее декольте и коснулся языком твердого соска. Всю ночь он представлял, как сделает это. Она держала его за голову, выгибалась, чтобы дать ему больше простора, а ее ноги раздвинулись шире. Он исследовал ее губами, втягивал ее в себя, ощущал мягкий бархат кожи, ощущал, как сосок еще больше твердеет от его ласк и как еще больше твердеет его плоть. Лайла стонала. Она придвинулась ближе и прижалась к нему, безошибочно угадав его эрекцию, давая ему ощутить свой внутренний жар – тот, что он успел коротко познать прошлой ночью. Она содрогалась, пока он ласкал ее грудь – или это он содрогался? Наконец он поднял ее юбку, убрал слои ткани, раздвинул ее бедра еще шире и коснулся пальцем того места, где несколько секунд назад был его набухший член. Выпустив из губ ее сосок, он посмотрел ей в глаза. Это был вопрос, и на ее лице отразился ответ. Он погрузил внутрь кончик среднего пальца. Она ахнула так громко и так вцепилась в него, что пришлось накрыть ее губы своими.

В глазах Лайлы было столько желания, столько доверия и столько нужды – он думал, что умрет от одного лишь взгляда на ее лицо. Или его самого убьет горячая влага, сочащаяся из нее. Страсть была так сильна, что почти переплавлялась в муку. Он погружал палец все глубже и глубже, находил и растирал контуры шелковистого ландшафта – горные кряжи и долины, а Лайла пододвинулась еще ближе к краю стола и раскрылась еще шире.

Затем ее рука скользнула вниз и подвела большой палец его руки туда, куда ей хотелось. Айвор улыбнулся, не отнимая своих губ от ее. И укусил Лайлу за нижнюю губу. Но ей это было неинтересно, почти что досаждало, поскольку сейчас она всецело была сосредоточена на одной-единственной части своего тела. Айвор, не прерывая поцелуя, чувствовал, как смешивается их дыхание; его средний и большой пальцы действовали нежно – как струи горного источника, – пока ее плоть не набухла так, что, казалось, сейчас взорвется. И она взорвалась. Плоть, в которую погрузился его палец, пронзила судорога. Лайла охнула, почти закричала, и по пальцу Айвора на ладонь потекла чудесная теплая влага. Лайла, сидящая на столе, дрожала, и ему пришлось сделать это еще раз, и еще, и еще, и еще, потому что только так он мог удовлетворить ее огромную нужду в чувственных ощущениях.