Книга Непристойные уроки любви, страница 42 – Амита Мюррей

– Хм, – сказал он.

Лайла не могла совладать с собой. Этот мужчина был точно магнит, и она невольно шагнула к нему.

Он не отпрянул. Взглянул в ее обращенное к нему лицо, и глаза его потемнели.

– Я оставлю вашего отца.

– Оставите?

– Да.

– Разлюбили?

– Да, что-то вроде того.

– И какова же будет компенсация?

– Вы обратились к сыщикам, чтобы те нашли ласкара…

Вот теперь она повергла Тристрама в шок. Он изумился бы меньше, объяви она, что в качестве компенсации желает получить ручного слоненка. Увидев его изумление, Лайла, к своему немалому удивлению, хихикнула.

Глаза его расширились, и Лайла попыталась совладать со своей мимикой, чтобы не превратить все в фарс.

– Прошу прощения, но ваше лицо… Так вот, сыщики. Я хочу, чтобы вы их отозвали. Хочу, чтобы вы дали мне время выяснить, кто на самом деле напал на вашу кузину четыре дня назад. В обмен я… больше ничего не потребую от вашего отца и от вас. Дайте мне несколько дней. Это все. А нет, не все. Напомните, как зовут вашу кузину.

– Ти… Тиффани, – пролепетал он.

Если бы к нему с утренним визитом явилась сама королева, Айвор Тристрам удивился бы меньше. Правда, утро уже прошло, и в такой час не принято наносить визитов без предварительной договоренности. Однако она явилась. И он почувствовал… необычное косноязычие. Не странно ли? И это после того, как он всю ночь провел, думая об огромных карих глазах… А глаза у нее были, точно у совы: диковинные, круглые, откровенные. Говорил ли ей кто-нибудь об этом? Эти глаза занимали половину ее лица, и невозможно было не глядеть в них. И в этих глазах, как в зеркале, отражались все его чувства. Разве такое возможно? Всю ночь он думал о ней и уже наполовину убедил себя в том, что случившееся на крысиной травле ему привиделось. И вот она внезапно возникла у него на пороге во плоти. А может быть, он и сейчас грезит?

Но нет, она перед ним. В его собственном доме. На ковре. Ползает на четвереньках.

В первую минуту он не нашелся что сказать. Такое ему было несвойственно. Зачем она здесь? Была ли она ужездесь, пока он спал? И этот странный разговор о шпильках – о шпильках?

Она явилась потому, что ей нужен он – или потому, что ей нужны его деньги?

Но вообще-то его не особенно волновала причина ее визита – главное, что он мог броситься к ней, схватить, привлечь к своей груди. И может быть, она поцеловала бы его так, как целовала ночью. Он чуть не застонал, вспомнив, как выгнулось ее тело. Она словно целиком открылась ему, готовая предъявить все то, что он желал увидеть, всю свою страсть. А как ее руки стискивали его тело… И эти тихие вздохи, доносившиеся из ее горла. Обнимая и целуя ее, он сам себе казался могущественным рыцарем из стародавних времен и… совершенно беспомощным.

Проклятье.

Айвор потер лицо рукой. Он ожидал, что она назовет сумму. В обмен на его отца. Сумму, которую после незначительного торга он, конечно же, уплатит – и больше никогда ее не увидит.

Он ожидал, что она заговорит о том, что случилось ночью. И тогда ему придется произнести слова, которые он бы не хотел говорить, однако единственновозможные при таких обстоятельствах. Придется сказать, что между ними ничего не может быть, никогда. Даже если она порвет с его отцом – даже если она порвет со всеми мужчинами, что увиваются за ней, – все равно ничего не может быть. Почему? Она была с его отцом. Так что нет, невозможно.