Книга Непристойные уроки любви, страница 119 – Амита Мюррей

– Но кто отправил ее в канаву, Джонатан?

Ярость не давала Лайле дышать. Дело было не только в словах Джонатана, но в его несокрушимой уверенности в положении, занимаемом им в этом мире. В положении графа Беддингтона и в положении Мэйзи – пустого места, проститутки. Социальная иерархия для него не являлась предметом обсуждения. Просто одни люди лучше других. Они заслуживают лучшей жизни, лучшей судьбы. Лайла догадывалась, что о Суниле Джонатан думает так же. Его смерть Джонатана особо не волновала. Она была побочным эффектом. Лайла и не подозревала, что способна испытывать такую ненависть. И даже сильнее, чем Джонатана, она сейчас ненавидела связывавшее ее с ним кровное родство. Ей хотелось исполосовать себя хлыстом.

Джонатан смотрел на нее с каменным лицом.

– Мыотправили ее в канаву, Джонатан. Ты – граф Беддингтон – позволил ей убежать из дома в семь лет, ты позволил повесить ее мать. Если она оказалась в канаве, то по нашей вине.

Он долго молчал, но, к удивлению Лайлы, на лице у него отразилось что-то похожее на облегчение, словно она сказала что-то… что? Что принесло ему облегчение? Лайла прищурилась, подозревая неладное. Каких слов он от нее ожидал? Что за невыносимый, непредсказуемый человек!

– Ей с самого начала было место в канаве, – мягко сказал Джонатан. – Ее мать переспала бы с любым шелудивым псом…

– Да замолчи же! – вскрикнула Лайла. Впрочем, учитывая, что им приходилось кричать просто чтобы услышать друг друга, эта ее реплика прозвучала не громче и не яростнее прочих. – Замолчи и убирайся! Что тызнаешь об Энни Куинн? Что тыможешь знать о Мэйзи и о человеке, который был ее отцом? Как ты смеешь судить?

– Джонатан взглянул на нее с любопытством, и Лайле показалось, что тонкие лучи солнца просвечивают его странные глаза насквозь.

– Всегда рад с тобой увидеться, Лайла. Ты всегда полна огня. Я считаю это невероятно обворожительным качеством. Не думай обо мне слишком плохо. Это повешение преподаст Мэйзи весьма необходимый урок о том, как следует вести себя с вышестоящими. Боюсь, детство, проведенное в нашем доме, создало у нее ложное чувство собственной важности. Это ее излечит – возможно. О, и не опоздай на бега. Если опоздаешь и проиграешь, то все равно проиграешь.

– Все, что он сказал, его лицопривели Лайлу в такое бешенство, что она не успела расшифровать услышанное. Слова Джонатана повисли в воздухе. Мэйзи угрожала ему, но почему? Преподать Мэйзи урок? Зачем? А слова так и висели. Но Лайла вконец обезумела от злости и не могла разгадать их.

Она нигде не видела Айвора Тристрама, но в такой толчее и не надеялась найти его. Она знала, что он где-то здесь. Плечи ее напряглись, глаза пристально всматривались в каждое лицо, но мысль о том, что Айвор здесь, не давала впасть в панику.

– Роджер, долго еще?

Роджер, возможно, всматривался в толпу еще пристальнее.

– Нет, мисс Лайла.

– Ты знаешь, что делать?

– Точно так, мисс. Знаю.

Лайла глубоко вдохнула и стала ждать.

Наконец время пришло. Из двери в стене вывели первую тройку приговоренных. Их руки были связаны за спиной. Внезапно Лайле стало дурно. Одно дело – ждать, пусть и нервничая, когда придет время спасать Сунила. И совсем иное – высиживать казни в ожидании, когда придет его очередь. Кто знает, что сделали эти люди или в чем их ложно обвинили? Энни, бедная Энни… Ее лицо стояло перед глазами Лайлы. «Прости, Энни», – твердила она про себя.