Книга Непристойные уроки любви, страница 118 – Амита Мюррей

К ее безмерному удивлению, Джонатан передал поводья груму, небрежным прыжком соскочил с коляски и принялся протискиваться к ней сквозь толпу. Он снова коснулся шляпы, а затем, не дожидаясь приглашения, забрался в ее коляску и уселся рядом. Она хотела запротестовать, но с другой стороны, если бы он встал рядом с коляской, она бы не услышала его из-за гомона толпы.

– Славные лошади и славный экипаж, – сказал Джонатан, разглядывая серых и коляску. – Не твои, как я понимаю?

– Айвора Тристрама, – коротко ответила Лайла, неотрывно глядя перед собой и не поворачивая к нему головы.

– Мои поздравления. Не знал, что вы настолько близки, что он одалживает тебе своих лошадок.

– Именно так, – холодно сказала она.

– Судя по твоему виду, ты готова к бегам. Только не говори мне, что будешь выступать сегодня, после того как столько раз отрицала это.

– Я совершенно твердо намерена выступить.

Он засмеялся. Похоже, что искренне.

– Снимаю шляпу, Лайла. Я знал, что ты человек хладнокровный, но это превосходит все. Ты посмотришь, как этого человека повесят, а потом поедешь соревноваться с племянником Херрингфорда Горацио на Брайтонских бегах! Это где, на другой стороне Вестминстерского моста, верно? Потрясающе! Да у тебя внутри все из стали! А если весь город будет о тебе судачить, так это лишь пойдет на пользу твоему салону.

Лайла не удостоила его ответом. Действительно, ее репутация заиграет новыми красками, если станет известно, что она позволила всем, от Лондона до Брайтона, пялиться на нее и оценивать. Но бега – не для этого. Она будет в них участвовать, она должна. И если уж ей наплевать, что подумают люди от Лондона до Брайтона, то на мнение Джонатана Марли ей наплевать тем более.

– Ну, я же и вправдуизвестна своей эксцентричностью, – беспечно произнесла она.

– Вижу, твои грум надел по случаю новую маску. Это в честь повешения или в честь твоих первых бегов?

– А ты, Джонатан? – бросила Лайла в ответ. – Явился сюда насладиться плодами своих трудов?

Он немного помолчал. Лайла заметила, как он снимает пушинку с сюртука.

– Хочешь верь, сестренка, хочешь нет, но отправлять невинного человека на виселицу я не планировал. Я лишь хотел припугнуть Мэйзи. Надо же понимать, что нельзя угрожать вышестоящим.

Это поистине изумило Лайлу. Ее глаза блеснули, но больше ничего в ее лице не выдало ее чувств. Что Джонатан имеет в виду, намекая, что Мэйзи угрожала ему?И он намекал, что именно поэтому напал на Мэйзи – думал, что на Мэйзи. Однако сперва требовалось прояснить кое-что еще.

– Чего ты надеялся добиться, напав на нее? – не удержавшись, спросила Лайла.

У Джонатана сделался удивленный вид.

– Только напугать, конечно же. Когда это оказалась Тиффани Тристрам, все подумали, что преступник хотел овладеть ею. Но я бы уж точно не стал делать ничего подобногос такой, как Мэйзи.

Похоже, Джонатану было противно. Лайла едва не рассмеялась ему в лицо. Но что он имел в виду, говоря, что Мэйзи угрожала ему?

– Ты же знаешь, у нее были веские причины тебе угрожать, – выпалила она, надеясь, что это поможет вытянуть ответ.

– Какая-то девчонка из канавы угрожает граф! Да полно, дорогая моя, я знаю, ты сама вылезла из места не лучше, но даже тыуж должна бы понимать, что к чему.

Тут Лайла невольно взглянула на него. Не из-за того, что он оскорбил ее и ее мать – к этому она уже привыкла, – но из-за того, что он сказал о Мэйзи.