Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 92 – Сабрина Джеффрис

Торн скинул свой шелковый халат, опустился перед Оливией на одно колено и принялся снимать с нее чулки.

— Надо полагать, вы согласны разделить со мной постель этой ночью, — с едва уловимым смешком сказал он, лаская нежную кожу ее бедер.

— Вы слишком самонадеянны. Я думала, вы просто хотите заменить мне горничную на один вечер, — насмешливоответила Оливия.

— Боюсь, я не подхожу на роль горничной по половому признаку, — искоса взглянув на нее, сказал Торн.

— Позвольте мне убедиться, — сказала Оливия и, расстегнув его жилет и рубашку у ворота, через голову стащила их, обнажив грудь, достойную гения Микеланджело. С той лишь разницей, что грудь Давида напрочь лишена растительности и тело Торна было куда теплее и отзывчивее, чем холодный мрамор статуи.

Оливия принялась было расстегивать его брюки, но Торн ее остановил.

— Моя очередь, — низко, почти рыча, сказал он и, задрав юбки до самой талии, прижался губами к чувствительному бугорку у скрещенья ног.

Оливия не могла поверить в происходящее. Неужели он действительно лижет ее там?

Приподняв голову, он спросил:

— Хотите, чтобы я продолжил?

— Да! Да! — воскликнула Оливия и, положив руки ему на голову, подтолкнула его обратно. Торн с тихим смешком повиновался.

Оливия вдруг поймала себя на том, что движется в странном ритме и с губ ее срываются стоны. Она не узнавала себя и не понимала, что с ней происходит.

— Нет, еще не время, дорогая. Вначале я хочу увидеть тебя всю, — сказал он и, обтерев губы носовым платком, принялся ее раздевать. Совместными усилиями им вскоре удалось избавить Оливию от всех ее одежд. Из покровов при ней остались лишь роскошные золотистые волосы.

— Ты — богиня, моя сладкая, — сказал он, проведя ладонью по ее груди, животу, лону. — Взгляни в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела то, что вижу я.

— Зеркало? — Она оглянулась и увидела, что они оба отражаются в висящем напротив зеркале. Со странной отстраненностью она подумала о том, что, наверное, зеркало здесь появилось не просто так. Скольких женщин Торн приводил сюда, в эту комнату с зеркалом?

И в то же время, глядя в его полные желания глаза, глядя на его ласкающие ее руки, она млела от желания.

— Когда наступит мой черед? — спросила она. — Я тоже хочу видеть вас обнаженным.

Торн не заставил себя ждать.

При всех своих скульптурных формах, он все же мало походил на статую. Он был гораздо больше как мужчина, чем Давид Микеланджело.

Оливия сглотнула комок в горле и потянулась рукой к тому месту, что так ее потрясло.

— Не сейчас, моя сладкая, или я не смогу сделать все как надо.

— А разве это можно делать правильнои неправильно?

— Да. Вроде того. Я покажу вам, как надо. Только не будем с этим тянуть. Долго я не выстою.

Устроившись у нее между ногами, Торн, нависнув над Оливией, спросил:

— Вы уверены, что хотите этого?

— Откуда мне знать, если это у меня в первый раз?

— Еще не поздно. Велите мне остановиться, и я остановлюсь. Если вы этого хотите.

— Не останавливайтесь, — прошептала Оливия. Для нее точка невозврата была уже позади.

— Слава богу, — прохрипел Торн.

Вначале ей было больно. Больно и страшно. Ей казалось, что он просто не может в ней поместиться.

Кажется, Торна посетили те же мысли.

— Ты такая тугая, моя сладкая. Там так влажно и тепло.

— Вы уверены, что все идет правильно?