Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 95 – Сабрина Джеффрис

— Но дети и муж — не одно и то же. Я не представляю, что бы чувствовала, если бы судьба лишила меня любимого человека. Уж лучше тогда совсем не выходить замуж.

Торн был согласен с Оливией. Он бы наверняка воздержался от последующих браков, но мать его, очевидно, придерживалась иного мнения.

— Если честно, наша мать по-настоящему любила — в том смысле, который вкладывают в это слово романтики, — только одного своего мужа.

— Вы имеете в виду вашего отца. Того, у которого, по словам маман, была любовница.

— Да, его. Но словам вашей мачехи я не очень доверяю.

— Но, судя по всему, раньше вы ей верили. Поэтому вы не верите в возможность брака по любви?

Проклятье! Разговор пошел явно не туда. Торн понимал, что должен сделать Оливии предложение после того, что произошло между ними, но он не был к этому готов.

«Ты боишься, что она снова тебе откажет», — подумал он и тут же с негодованием отмел эту мысль. Ничего он не боится.

Не боится и при этом продолжает убеждать себя в том, что она заслуживает лучшего мужа, чем он.

— Я права? Поэтому вы утратили веру в семейное счастье?

— Отчасти поэтому, — со вздохом признался Торн. — И отчасти потому, что я своими глазами видел, каким несчастливым может быть брак. — Торн ловко перевел стрелки. — Как, впрочем, и вы. Вы сами говорили, что ваша мачеха с тем же успехом могла бы быть вдовой — так мало участия в ее жизни принимает ваш отец.

— Да, но я не считаю, что их брак несчастливый. Они не ссорятся. Просто каждый из них занят своими делами, и общих занятий у них нет. Мой отец… Он просто не семейный человек по природе. Я думаю, у него есть любовница. Возможно, не первая и не вторая по счету. Но точно я не знаю. Онне настолько глуп, чтобы афишировать свои внебрачные связи. — Говоря об этом, Оливия смотрела вдаль, но сейчас она приподнялась на локте и взглянула Торну в лицо. — Так чей же несчастливый брак вы наблюдали так близко? Брак вашей матери с отчимом?

— Нет. Мои родители, как и ваши, не чувствовали себя несчастными. Но и любви между ними не было. Основой их брака служили соображения сугубо практические, и обоих это устраивало. Скажу больше: они явно нравились друг другу, но того самозабвенного обожания, о котором пишут поэты, в их отношениях не было, — ответил Торн. Он помолчал, перебирая ее золотистые локоны. — Смею предположить, что их брак вполне можно назвать счастливым как раз потому, что пресловутая «любовь» там не присутствовала.

— Возвращаясь к теме несчастливого брака, — не унималась Оливия, — я делаю вывод, что вы не могли наблюдать его «от первого лица», потому что, во-первых, не были женаты, а во-вторых, брак между вашей матерью и отчимом, который заменил вам отца, не был несчастливым. Получается, что вы просто ищите оправдание своему легкомысленному желанию не обременять себя лишними обязательствами.

«Сделай ей предложение, осел! Она открытым текстом говорит тебе, что этого хочет!»

Но Торн не внял голосу совести.

— Поверьте мне, из постелей замужних светских леди я имел возможность увидеть достаточно много несчастливых браков. Они думали, что я помогу им хотя бы на время забыть об их несчастье. Но они заблуждались.

— И много их было у вас? Замужних женщин? — с болезненным укором спросила Оливия.

Зачем он несет эту чушь? Торну определенно не хотелось говорить о женщинах, побывавших в его постели. Особенно с Оливией.