Книга Последние невесты Романовых, страница 167 – Клэр Макхью

У сына Ирен, четырехлетнего мальчика, обнаружили гемофилию, от которой скончались их дядя и брат.

– Вас это действительно тревожит? – Эрни лениво взмахнул сигаретой. – Но ведь вы обе замужем за двоюродными братьями Папы.

– Мы с Луи не двоюродные брат и сестра, – сдержанно ответила Виктория. – И все же два лондонских врача сказали нам, что глухота Элис, скорее всего, является результатом близкого родства ее родителей.

– Элис красива и достаточно умна, чтобы с лихвой компенсировать этот незначительный изъян.

– Тебе легко так говорить! – вспыхнула Виктория. – А я потеряла сон из-за этого, я не спала ночи напролет!

– Не говори ерунды, – попытался успокоить ее Эрни, откидываясь на спинку кресла. – Ты все преувеличиваешь.

– Вот когда ты станешь отцом, тогда поймешь, что это вовсе не глупости, – продолжала горячиться Виктория. – Ты даже не представляешь себе, как это ужасно: считать, что ты причинил вред своему ребенку!

– Тебе не кажется, что долг мужчины в твоем положении – иметь здоровое потомство? – задала, в свою очередь, вопрос Элла.

– Я думаю, что у мужчины в моем положении выбор невест весьма ограничен, а Даки – веселая девушка, и, кажется, я ей нравлюсь, – Эрни бросил на своих сестер строгий взгляд. – Давайте выберем другую тему для разговора!

– Хорошо, тогда поговорим об Аликс, – тут же предложила Элла.

– А что известно насчет нее? – оживился Эрни.

– Можем ли мы убедить ее встретиться с Ники?

– Попробуйте, если только у вас это получится, – ответил Эрни. – Я при ней никогда не упоминаю о нем, потому что она в ответ устраивает мне сцены.

– Она ссорится с тобой? – удивилась Элла.

– Нет, не ссорится. Она произносит монологи. Иногда длинные, иногда покороче, но суть у них всегда одна и та же: никто не вправе требовать от нее, чтобы она предала Папу.

– Она все еще любит Ники?

– Думаю, да, – признал Эрни. – Но у Аликс есть привычка разделять все на «правильное» и «неправильное». И выйти замуж за Ники, с ее точки зрения, – это безусловно неправильный поступок. Она слишком строго судит саму себя.

На следующее утро Элла и Виктория провели короткое совещание.

– Я поговорю с Аликс наедине, – предложила Элла, – поскольку это вопрос религиозных убеждений.

– Пожалуй, ты права, – согласилась с ней Виктория.

– Какое место поспокойней мне лучше выбрать?

– Может, стоит прогуляться до Розенхоэ?^[101]– предложила Виктория.

– Нет, там слишком мрачно, – ответила Элла. – Аликс не нужно напоминать о том, что она потеряла.

– А как насчет бульвара Шеппа?

– Да, вот это – хорошая идея, – с радостью откликнулась Элла.

Ей всегда нравился этот бульвар, обсаженный соснами причудливой формы. Его заложил их предок, ландграф^[102]Эрнст Людвиг Гессен-Дармштадтский, как место для прогулок горожан на свежем воздухе.

Когда после обеда Элла предложила Аликс пройтись, та насторожилась – но в конце концов согласилась.

Они едва успели отойти от дома, как Аликс резко сказала:

– Я знаю, что ты собираешься сказать.

– Правда? И что же?

– У тебя сейчас на лице это раздраженное выражение. Такое бывает, когда ты вот-вот начнешь меня упрекать.

– Упрекать? Даже не думала.

– Ты все время пытаешься меня исправить. Научить, как правильно жить.

Элла сдержанно улыбнулась:

– Милая моя девочка, я хочу тебе только добра. Почему ты избегаешь Ники? Почему хотя бы не поговоришь с ним?