Книга Последние невесты Романовых, страница 163 – Клэр Макхью

В своей короткой записке Мария Федоровна не упоминала о любовных связях Ники, а лишь заметила, что, как она слышала, Элла сейчас находится в городе, но вскоре намеревается отъехать в Дармштадт. Не могли бы они обсудить некоторые «семейные дела» до ее отъезда?

Сидя на низком диване из красного дерева, Элла пыталась проанализировать свои отношения с императрицей. По правде говоря, та всегда проявляла к своей невестке высокомерие и надменность. На Пасху два года назад, в церкви при Сергиевском дворце, одетая в простое белое платье, с распущенными по спине волосами, Элла официально приняла православие. Она была поражена глубиной своей новой веры, когда отказалась от строгих лютеранских обрядов в пользу сложных обрядов православия. В отличие от нее императрица, женщина, которая должна была являться примером для многих своих подданных, никогда серьезно не задумывалась о вере. Каковы были ее истинные интересы, помимо мужа и детей? Мода и сплетни, вот и все.

Элла решила быть приветливой в ходе предстоящей беседы. Она не будет вспоминать о неприятных обвинениях императрицы во время их последней личной встречи. Теперь Мария Федоровна выступала в роли просительницы, ищущей помощи у Эллы в организации брака, против которого она когда-то яростно возражала.

Захочет ли императрица вспомнить о событиях, произошедших на свадьбе принцессы Маргарет в начале года? Тогда Ники попытался заговорить с Аликс, но та отказала ему в общении и, пожаловавшись на боль в ухе, раньше времени покинула торжество. И позже, на семейном ужине, который устроили Ирен и Генри, Аликс попросила, чтобы ее усадили на противоположном конце стола от царевича. Все время, пока они находились в Берлине, Аликс выглядела такой удрученной и больной, что Элла не решилась отругать свою сестру за ее поведение. Позже она написала Аликс, попросив ее возобновить знакомство с Ники в июне, на предстоящей в Лондоне свадьбе их общего кузена Георга и принцессы Мэй Текской. Однако Аликс отклонила ее приглашение на это мероприятие. Это было так печально!

Что Элла могла сказать о нынешнем душевном состоянии своей сестры? Письма Аликс ничем не могли помочь в этом. Пока Элла размышляла на эту тему, в гостиной в облаке цветочного аромата появилась Мария Федоровна, одетая в изысканное шерстяное платье фиолетового цвета и черную жилетку с черным поясом. Оттенок ее платья контрастировал с темно-розовыми стенами.

Она поцеловала Эллу в обе щеки и села на высокий стул. Возможно, причина заключалась в контрастирующих цветах или же в том, под каким углом Элла смотрела на императрицу, однако та, как показалось Элле, выглядела напряженной и явно немолодой женщиной с кожей землистого цвета.

– Вы, наверное, слышали о моем дорогом Георгии, – спросила Мария Федоровна после короткого обмена приветствиями.

– Только то, что он был серьезно болен.

– Сейчас врачи уже уверены, что это был туберкулез. Он должен переехать жить в Ташкент, где климат для него будет гораздо полезнее.

– Какой ужас для бедного мальчика, для всей семьи!

– Да, тебе это сложно понять. Видеть, как страдает твой ребенок, невыносимо больно.

Легкая враждебность императрицы раздражала Эллу, однако она, стараясь не обращать на это внимания, поинтересовалась:

– А как себя чувствует дядя Саша? Серж упоминал о его головных болях. Это правда?