Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
– Да, всё, как я предполагал! Но Маджиде перебила: – Почему вы не ответили? Он говорил обо мне? Бедри задумался, затем сказал: – Позвольте сначала объяснить суть дела, потом дойдем и до этого, – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Нихат и его ребята из-за молодости, невежества, бесцельности и, возможно, желания урвать кусок начали издавать журналы и брошюры, приписывая себе любовь к родине и народу, поливая всех грязью и клеветой. Вы это знаете… Сначала их издания казались просто выплеском юношеского пыла, не имеющего четкой цели. Но в последнее время они стали систематическими. Это бросалось в глаза, как и мне. Раньше они спорили в кафе, на пароходах, на улицах, громко провозглашая свои идеи, готовые защищать их с кулаками, считая это удалью. Но вдруг они стали скрытными. В кафе двое-трое шептались, склонив головы. Когда их идеи оспаривали, они не отвечали, а лишь многозначительно улыбались, будто говоря: «Придет время, мы покажем тебе, почем фунт лиха!» И наконец они начали водиться с какими-то авантюристами и загадочными типами. Один из них – тот татарин, которого мы видели с Нихатом, – тоже среди арестованных. Не буду вдаваться в детали, но эти пылкие молодые люди, кто-то сознательно, кто-то нет, попали в идеальную ловушку. Думая, что выражают свои идеи, они стали марионетками чужих, варварских убеждений. Защищая навязанные им лживые взгляды, они, сами того не ведая, копали яму себе, своему народу и человечеству. Их дела дошли до того, что их можно назвать шпионами на службе у чужого государства… Согласно документам, они составляли списки людей, которых считали противниками, и передавали их в темные руки. Людей классифицировали по их взглядам, крови, происхождению их предков или месту рождения и заносили в списки. Были и денежные махинации. Лишь главари наживались, а бедные последователи кричали ради идеи. Махинации и выдали их: несколько идеалистов, поняв, что их не допускают к деньгам, раскрыли всё… Видите, какая мерзость. Не думаю, что Омер к этому причастен. Он боится только, что из-за тех двухсот пятидесяти лир, что он оставил у Нихата, всплывет история с кассиром. Хотя «боится» – не то слово… Он в странном состоянии. За одну ночь он изменился и больше переживает за кассира, чем за себя… По прошествии недель и месяцев его поведение кажется мне странным. В нем появилась непривычная сдержанность, задумчивость… А потом, когда зашла речь о вас… Он не мог закончить. Маджиде спросила: – Он беспокоится обо мне? Что говорит? Бедри, сморщившись, ответил: – Честно говоря, я не совсем понял. Когда упомянул ваше имя, он надолго задумался. Сказал: «С делом Маджиде надо разобраться». Я спросил: «Как?» Он не ответил, сменил тему. Я ожидал, что он будет взволнованнее. Но нет… Подумал, может, он боится. Но он не переживает из-за ареста, уверен, что его отпустят. Возможно, это начало более разумной жизни… Маджиде, уставившись на пылинку на воротнике Бедри, задумалась, нахмурив лоб, словно делала какие-то сложные расчеты. Спустя миг, будто желая удержать его взглядом, она спросила: – Как думаете, Омер может измениться? Бедри уклончиво ответил: – В каком смысле? Почему спрашиваете? – Просто хочу знать ваше мнение. Что скажете? – Не знаю… Может измениться… Но… – Да? – Это займет много времени… |